— Личность уничтожается и в том, и в другом случае, потому что умирает нравственность. Шторм, песчаная буря губят тело. Власть, сильная диктатура губят душу.

Их неторопливые деды подчиняются надсмотрщику, как буре, — возражает он ей. — Но они не рабы. И живут по законам нравственности. Ни рабов, ни властителей, ни доносчиков в их сёлах нет. Не считать же Гишу властителем! Речи произносит, да. За Будимирова агитирует, задания на день раздаёт. Но никого не обижает, вместе со всеми брагу пьёт, поёт песни и плачет и не даёт надсмотрщикам наказывать людей. Может, это город рождает рабов и властителей?! Ведь в нём не живут птицы, не растёт трава! Девушка валит на него то, что возникает в её нездоровом мозгу? А может, подводит к тому, что нужно вернуться к природе? Похоже, и Кора и эта девушка заболели в городе?! И он заболел. Замечает в себе странности. Он спасёт её, и Апостола с Корой: перевезёт в своё село, к солнцу и земле, всё равно здесь нет ни картинных галерей, ни музыки! Возразить девушке, а он нем. Погружает чуткие пальцы в волны, идущие от неё, и пальцы начинают согреваться, от их кончиков вверх движется тепло. Он спасёт эту девушку, и они не расстанутся!

— Нет, не город рушит личность. Да, в городе люди несчастнее, чем в селе, отлучены от естественной жизни. Кроме того, в городе голодно. В селе есть огород… Вы были на кладбище? — Она снова забыла о нём.

Конкордия говорила о кладбище, теперь эта. При чём тут кладбище? Кресты да могилы.

А что будут делать Апостол, Кора и эта девушка в его захолустье? Сажать картошку? Доить коров? Слушать дедов, рассуждающих о погоде? Попахивает от них брагой, веет от них покоем. Кто же из них выродил Будимирова? Почему-то Мага любила его мать. Она не могла любить дурного человека!

— У тебя скачут мысли, — говорит жалобно девушка.

— А мне кажется, у тебя. Не могу уследить за твоими рассуждениями. Главные мои вопросы: что произошло с нашей страной и как можно спасти её? Ты говоришь, природа… а ведь Будимиров родился в нашем селе. Как тебя зовут? Неловко без имени.

— Марика. Кивают на Бога, судьбу, а всё зависит от самого человека: от его разума, знаний, нравственных устоев.

И, точно на ось, на эти слова нанизались не связанные между собою её высказывания. Ещё как связаны они в единое целое! Если, в самом деле, всё зависит от человека, то значит можно спастись?!

— Нет же, я не согласен! — вырвался он, наконец, из-под её власти. — Что зависит от меня? Допустим, правители выясняют отношения. Попробуй отказаться воевать, заставят! А ведь война есть война: могут убить. Или здесь… ты никому ничего плохого не сделала, а легко можешь быть накормлена препаратом! Не от человека, от обстоятельств зависит.

— Нет, от меня! — твёрдо говорит Марика. — Не хочу воевать, не пойду. Не захочу, не буду накормлена препаратом. Зависит только от моей воли, обстоятельства ни при чём.

— А разве те миллионы, которые гибнут, хотят гибнуть? — возразил и тут же ухватился за соломинку: за уверенность Марики в спасении. — И ты знаешь, что нужно делать?

— Да.

Резко зазвонил телефон. Джулиан решил не подходить, но телефон звонил и звонил. «Наверное, Апостол», — почему-то подумал и взял трубку. Это и правда был Апостол.

— Рабочий день давно кончился. Мой заместитель сказал, ты ещё не закончил разговор с Марикой. Мы ждём вас у меня дома. Из кабинета идите направо, там лифт. На седьмом этаже выйдете на стартовую площадку, сядете в вертолёт. Потяни на себя рычаг. Вертолёт запрограммирован: доставит вас на тот дом, в котором живу я. Тоже седьмой этаж, квартира против лифта.

Давно отбой, а Джулиан всё держит трубку.

Целый день Адриан не звонит. Алину обещал отвести к Раисе. Взвизгивают дрели, стучат молотки: строятся комнаты. Поливаются растения в их саду. Готовится еда. Моются полы. Идут уроки, спортивные занятия. Чуть слышно работают вентиляторы. Потявкивают вдалеке щенята и подлаивают первые собаки Афанасия. Там же, рядом с питомником, у них теперь храм, и туда полюбили ходить и дети, и взрослые. Обычные будни. Сегодня она не может найти себе места. Туда кинется помочь, сюда, а всё из рук валится: что с мальчиком, почему Адриан не звонит? Тринадцать дней скрывал, что Любима накормили препаратом. Что скрывает теперь?

— Мать, иди отдохни, — просит её Учитель. — На тебе лица нет. Видишь, я уже в полном порядке.

Она перехватывает обеспокоенный взгляд Жоры.

— Конечно, в порядке, всё будет хорошо! — лепечет. И, понимая, что сегодня не в помощь, послушно идёт к себе.

Скорее бы наступила ночь. Придёт Роберто. Наверняка он видел Адриана и всё знает. Пытается задремать. Хватит валяться! — приказывает себе. С трудом отрывает голову от подушки.

Как давно не спала нормально! Словно всё ещё грудной ребёнок рядом: каждое мгновение подскакивает в тревоге.

Не успевает заставить себя встать, раздаётся стук в дверь. На пороге Лера и Коля.

Она мало внимания уделяла им. Бывают такие люди в любом коллективе: учатся, делают всё, что нужно, никому не навязывают своих амбиций и настроений. Магдалина смотрит на вошедших с любопытством, словно знакомится.

Лера стоит, опустив голову. Какая красавица выросла в их подземелье! Коля кряжист, но широкоплеч. По радужке рассыпались яркие точки.

Когда-то, в самом начале, Магдалина попросила всех, разговаривая, смотреть в глаза. Ей очень нравилась эта особенность графа. И у Адриана — та же. Ни черт лица не видишь, ни одежды… только душу.