— Что-то еще?! — вспылил без предисловий Мельников, стоило Черных войти в его кабинет. — Что еще ты успел натворить, кроме того, что держал взаперти бедных женщин?!

— Эта женщина была моей невестой! — отозвался возмущенно Черных. — Мы собирались пожениться, пока вы не влезли.

Мельников пнул стул, вскакивая, подлетел к Черных, больно схватил его за плечо и развернул на себя.

— Слушай, ты, умник! Если Оля не найдется, я тебя…

— А я тебя! — нагло заявил Черных, покосившись с ненавистью на ненавистные пальцы, тискающие его плечо. — Меня не было в доме, когда ты туда влез! Откуда мне знать, кто убил Ивана? Куда потом подевалась Оля? Может, это ты…

Мельников не выдержал и замахнулся. К чести гостя, тот не согнулся, не зажмурился, как сидел с прямой спиной, так сидеть и остался. Просто угрожающая ухмылка ядовитой змеей скользнула по его губам и все.

Валера вернулся на место, стиснул пальцы замком, чтобы подавить желание сомкнуть их на ненавистной шее.

— Чего надо? — спросил он, немного выровняв дыхание. — Если за новостями, новостей нет.

— Я с новостями скорее. — Черных расправил плечи, возвращая на место плечевой шов от легкого льняного пиджака, который Мельников смял и сдвинул. — Моя домработница сегодня обнаружила на оцинковке подоконника между вторым и первым этажами, аккурат над входной дверью, странную царапину.

— Странную? — Мельников не понял. — Ваш дом осмотрели с чердака по подвал, что же в ней странного, в какой-то там царапине?

— Моя домработница находит ее странной. Пристала, позвони криминалистам да позвони, вдруг, говорит, убийца карабкался таким вот образом и… Короче, утверждает, что не было этой царапины до ее отъезда на отдых. И следы краски там как будто просматриваются. Чем черт не шутит! Может… Может, что-то там есть?

Мельников смотрел на холеного мужика, которого ему остро хотелось задушить, и верил и не верил ему.

Вдруг он сам нарочно нацарапал что-то на оцинковке, путает следы? Может, царапине этой год, а то и больше? С чего такая забота о ходе следствия? Чувствует себя виноватым? Совесть замучила?

— Проверим, — кивнул он и потянулся к телефону. — Сейчас отправлю к вам криминалистов. Может, зацепка либо пустышка… Кстати, Ивану никто не угрожал?

— Нет! Господи, нет! — перепугался ни с чего Черных. — Кому он был нужен? Инвалид! Я поначалу думал, что это след из прошлого, но теперь думаю иначе.

То же самое думал и Володин, если бы хотели найти, давно нашли бы. Мать Ивана тайны из исцеления сына не делала.

— Кто?! Кто мог это сделать?! Вы же не думаете, что это…

Он смерил Черных ненавидящим взглядом, опустил голову. Черных понял, что он имел в виду, и слегка кивнул, давая понять, что понял.

— Нет, — проговорил он вдруг, хотя Мельников и не ждал его ответа. — Оля не могла! Она бы… Не те силы у такой хрупкой женщины.

Знал бы франт этот, что сказали эксперты!

«Женщина? Да запросто! Такой острый край, удар в такое уязвимое место. Запросто! Только это должна быть сильная и очень хладнокровная женщина».

Вот так сказали ему эксперты после длительных совещаний и заключений. Хотя поначалу и утверждали обратное, добили Мельникова утверждением, что в состоянии гнева или опасности физически сильная женщина способна и не на такое.

— Она не могла! — выпалил он, сжимая кулаки.

— Не могла, — эхом отозвался Черных и вдруг спросил: — А вы с соседями моими говорили? Может, они что-то видели? Вас-то вот сняли, может…

— Нет, никто и ничего. — Мельников стрельнул в него бешеным взглядом, но совладал с собой. Закончил вполне миролюбиво: — Народ у нас не очень активно сотрудничает, сами знаете.

— Да уж!

Черных тоже же не хотел, да подумал, что сотрудничать с этими ребятами себе дороже. Все, чем поможешь им, тут же могут обратить против тебя в суде. Каждое словечко, каждое утверждение, верить им, себя не уважать. Так заявил его адвокат, принимая пухлый конверт с гонораром.

И сам бы он ни за что и никогда не притащился сейчас с предложением помощи, если бы…

Два человека пострадали по его вине, Оля и Иван. Он еще не знал, в чем и почему, но чувствовал, что виноват. Может, даже его глодало чувство вины за то, что он смалодушничал и позволил Ивану разобраться с ситуацией, а сам удрал за границу, но об этом необязательно знать Мельникову и его пузатому другу — Володину. Главное, знает он об этом. И, возможно, плохо спит потому. Сегодняшний визит в отдел полиции — крохотный скорбный шаг. Сможет, шагнет пошире.

Владимир Сергеевич вышел на улицу и какое-то время молча наблюдал за тем, как подъезжают и отъезжают патрульные машины.