— Я паспорт у него не спрашивал, — кривил он тонкие губы в ухмылке.

— Ну, волосы седые, черные, белые? Стрижка, хвост, как у тебя?

— Хвоста не было, не белый точно, и не негр. Тачка классная.

— Цвет-то хоть помнишь тачки? — скрипел уже и Мельников зубами. — Белая, черная?

— Черная, — кивнул Вова Баранов, несказанно их порадовав. — Джип, это точно. И кроссы класс! У нас у Стэйка такие, больше ничего не знаю, — выдохнул с присвистом Баранов и глянул на мать, ища поддержки.

Мать стояла с ремнем в дверном проеме, выразительно потирая указательным о средний палец, требуя отдать сокрытые от семейного дохода средства.

— Что за Стэйк? — машинально спросил Володин.

— Сашка Стеклов, этажом ниже живет, — быстро ответила за сына мать и принялась теснить их к двери. — Дома он, можете зайти. Только папаша у него из крутых! Они весь этаж выкупили, все три квартиры. Вряд с вами говорить станет.

— Без адвоката? — уточнил Володин, переступая порог.

— Он сам адвокат, — хмуро изрекла мамаша Баранова и громко хлопнула дверью.

Семейство Стекловых было все в сборе.

Мать — моложавая крашеная блондинка со следами неоднократных вмешательств пластических хирургов на подбородке и скулах.

Отец — средних лет мужик с обширной лысиной и громадным, как бочка, пузом. И двое их детей — дочь-студентка и сын-школьник. Семейство пило чай со свежеиспеченными ватрушками. Гостей встретило враждебно и говорить поначалу отказалось.

— Какое вы имеете право?!

Кипятился папаша-адвокат. И все порывался потрясти у них перед носом своей адвокатской ксивой. Володину пришлось ужом ползать, чтобы задобрить, умаслить, разжалобить.

— У нас и вопрос-то пустяковый, — уверял он, клятвенно прижимая руки к темной рубашке на груди. — Просто надо посмотреть кроссовки вашего сына и все!

— Господи! Бред какой-то! — орала из кухни мамаша. — При чем тут наш сын?! При чем тут его кроссовки?!

Володин попытался было объяснить без особых подробностей, но только все еще больше запуталось. Пришлось запираться с ним в прихожей и рассказывать все начистоту.

— Вовка сказал, что на мужике были точно такие же кроссы? — Папаша-адвокат нежно погладил лысину. — Хм-мм… Вовка, он хоть и туповат, но врать не станет. Сашка!!!

Сашка вынырнул из кухни, где витал невероятно аппетитный аромат свежей сдобы и какого-то духовитого чая. Застыл возле отца, с неподдельным интересом рассматривая гостей.

— Кроссовки твои где?

— Которые? — Саша, полноватый белобрысый подросток, смотрел на Мельникова во все глаза. — А я вас знаю!

— Да ладно! — фыркнул Мельников.

— Да! Я видел вас по телевизору.

— Когда? — не мог вспомнить тот.

— Когда вы маньяка ловили. Это давно было, осенью еще, вы тогда чела на тачке поймали. И просили всех, кто что-то видел или знает про него, звонить по телефону.

— Было дело, — кивнул Валера. — Ты нам лучше кроссовки свои покажи, которые Вовке Баранову нравятся.

— А-аа, понял.

Саша метнулся к огромному, во всю стену зеркальному шкафу. Зеркало медленно отъехало влево, голова подростка нырнула внутрь.

— Вот они. — В руках Саша держал пару очень пыльных, стоптанных на внутреннюю сторону кроссовок ярко-синего цвета. — Классные кроссы, кожа натюрлих, только жарко в них сейчас.

— Почему они у тебя в грязи, Александр?! — обозлился тут же папа-адвокат. — Ты знаешь, какие деньги за них уплачены?! Я в евро за них платил! Их в наш город завезли всего пять пар!

— Уверены?! — тут же вцепился в эту новость Валера.

— Не уверен, — после паузы дернул шеей папа и отослал своего сына обратно к ватрушкам. Кроссовки папа швырнул обратно в шкаф. — Но не везде такие купишь, поверьте. Сеть итальянских магазинов у нас ими только торгует и все. Не те сраные бутики, что понтуются и цены гнут, а торгуют, пардон, дерьмом, а настоящие точки! С настоящей обувью!

— Карточка магазина есть?

— Где-то была…

Папа-адвокат ушел к маме и имел там с ней долгую беседу. Надо полагать, пересказывал ей беседу, мама зловеще шипела что-то, но карточку магазина все же отдала.

— Вот, — сунул Володину адвокат карточку спортивного бутика на Советской. — Мы там отовариваемся.

— Спасибо.

Друзья вышли на улицу. Гроза закончилась, дождь прекратился. Было темно, сыро и промозгло, потому что вдруг похолодало.

— До завтра? — Володин протянул руку Мельникову, остановившемуся у своей машины.

— До завтра. Я поднимусь, конверт заберу.

— Зачем?! — испуганно дернул шеей друг.

— Хочу рассмотреть получше. Кстати, наш славный малый не звонил?