Наконец Ханна решилась:

— Зайдите на минуту, а я найду то, что вам нужно.

Распахнув дверцу автомобиля, молодая женщина поспешила к коттеджу, но дождь не избавил Ханну от тревожного ощущения того, что этот мужчина постоянно преследует ее, словно ястреб, готовый броситься на свою жертву. Но она — не беззащитный кролик. Она будет сражаться за то, что ей дорого.

Ханна вошла в холл и придержала дверь. Уайет проскользнул вслед за ней.

— Устраивайтесь поудобнее. Это займет несколько минут. Бокал вина?

— Нет, спасибо.

Большинство гостей останавливались у стены, на которой висели фотографии в рамочках, но только не Уайет. Он прошел мимо диванов, покрытых пледами из верблюжьей шерсти, приблизился к каменному камину и висящему над ним портрету.

— Кто это? — Он повернулся к Ханне. — Вы на нее похожи.

— Моя мама и ее любимый конь Гаспачо. Он много раз выигрывал состязания и дважды становился чемпионом мира. Гаспачо был одним из тех, кого спасли на ферме. Можно сказать, что благодаря маме и Гаспачо идея Центра обретения равновесия возникла еще до моего рождения.

Уайет взглянул на картину, потом снова на Ханну, лицо его выражало крайний скептицизм.

— И вы надеетесь найти очередного чемпиона среди больных кляч?

Саркастический тон ранил Ханну. Уайет говорил, как ее отец.

— Нет, конечно, я не настолько глупа. Чемпионы — это редкость. Большинство наших лошадей после выздоровления отправляются в школу лечебной верховой езды.

— Что за лечебная верховая езда?

— Это форма терапии, которая помогает людям с физическими или психическими недостатками развить мускулатуру и обрести гармонию и душевное равновесие. Отсюда и наше название.

— Сажать на лошадь человека, у которого проблемы с вестибулярным аппаратом, — глупая и безрассудная идея. Настоящий кошмар для страховых компаний, — буркнул он.

Ханна встревожилась: твердолобых людей сложно переубедить.

— Наша программа тщательно разработана. Занятия проводятся под наблюдением специалистов по воскресеньям. Завтра вы сами все увидите, если захотите. Наши инструкторы и работники хорошо натренированы, а центр получил сертификат. Мы делаем все возможное для безопасности участников, и у нас большой список желающих, потому что иппотерапия действительно помогает.

— Насколько прибыльны эти занятия?

Ох! В яблочко. Он нашел слабое место. Ханна за колебалась:

— С точки зрения реабилитации они бесценны…

Уайет нахмурился:

— С точки зрения долларов и центов, Ханна.

А она так надеялась, что он не спросит.

— Они бесплатные.

— Как же вы покрываете издержки?

Она прикусила губу. Ответ Уайету не понравится.

— Ферма спонсирует нас.

— Иначе говоря, прибыль вы не приносите.

Ханна указала на коллекцию фотографий:

— Это моя стена победителей. Каждая из этих лошадей прошла успешную реабилитацию в центре и обрела новый дом. Но, чтобы понять все в целом, вы должны посмотреть альбом в моем офисе, где имеются фотографии до и после лечения. Вас удивит прогресс.

Уайет пересек комнату, изучил фотографии. В тишине проходили секунды, каждая из которых звоном отзывалась на натянутых, будто струны, нервах Ханны.

— Я не вижу ни одной фотографии, где вы сидели бы на лошади.

Ханна растерялась; она не ожидала такого поворота.

— Я… я не езжу верхом.

Уайет ожег ее взглядом:

— Вы выросли на коневодческой ферме, не ездите верхом и при этом упрекаете меня в некомпетентности?

Ханна рассвирепела. Она не тратит миллионы на дело, о котором не имеет ни малейшего понятия. Но если она будет возражать, то поставит под угрозу финансовую поддержку центра.

— Мне не нужно ездить верхом, чтобы любить лошадей.

— Почему вы не ездите верхом?

Ханна сжала кулаки так, что ногти впились в ладони:

— Это не имеет отношения к делу.

Тремя широкими шагами Уайет приблизился к ней.

Она ощущала жар его тела и вдыхала головокружительный аромат дождя и мужского одеколона. Притяжение снова возникло между ними, так что ее соски напряглись. Ханна скрестила руки, чтобы скрыть непроизвольную реакцию, но поняла, что защитная поза скорее выдаст секрет, и опустила руки.

— Почему вы не ездите верхом, Ханна? — повторил Уайет глубоким голосом, вызвавшим дрожь во всем ее теле.

— Цитируя вас, моя личная жизнь — не ваше дело.