Шрифт:
— Я готов поклясться, что ты купил ферму в преддверии свадьбы.
— Я встречался кое с кем, но жениться не планировал, — сказал Уайет.
И она исчезла из его жизни, как только узнала, что он намерен заботиться о Сэме.
— Лана? Длинноногая дорогостоящая блондинка? Та, что очень высоко себя ценит? Терпеть не может стариков?
— Именно она.
Как может Сэм быть таким проницательным в одном и совершенно беспомощным в другом? Болезнь Альцгеймера похожа на сеть, которая задерживает некоторые воспоминания и упускает другие.
— Где Кэрол?
— Кто?
— Кэрол, твоя сиделка.
— Брюнетка?
— Нет, брюнетка была до нее. Этой уже под пятьдесят, и у нее седые волосы.
— Та, которая любит мыльные оперы? — спросил Сэм.
— Не знаю. А она их любит?
Если Кэрол устроилась перед телевизором, она будет немедленно уволена.
— Сэм? — Взволнованный голос сиделки послышался в холле.
— Он здесь, — отозвался Уайет.
Она вбежала в кабинет, тяжело дыша:
— Слава богу! Сэм, вы меня до смерти напугали.
— Он был во дворе. Как он оказался там один? — резко спросил Уайет.
Кэрол покраснела:
— Не знаю. Я была в ванной, и…
— Дверь комнаты была открыта?
Сиделка виновато опустила голову:
— Думаю, да. Простите меня, мистер Джейкобс, я не привыкла к тому, что приходится запирать пациента.
— Сэма нужно запирать для его собственной безопасности. Он может заблудиться.
Уайету была ненавистна мысль о том, что приходится запирать Сэма, как животное, но после ужасного инцидента на балконе…
— Я понимаю, сэр. Это больше не повторится. — Кэрол повернулась к своему подопечному: — Сэм, вы съели два кекса. Вы уверены, что хотите еще один?
Сэм моргнул:
— Правда?
— Да, а еще яйца и сок. Мы плотно позавтракали, потому что собираемся на прогулку.
— Куда вы его ведете? — поинтересовался Уайет.
— Ему наверняка понравятся конюшни.
Он встревожился:
— Нет, держитесь подальше от конюшен. Я не хочу, чтобы Сэм покалечился.
— Но он часами стоит у окна, наблюдая за наездниками. Разве он раньше не работал с лошадьми?
— Конечно работал, и прекратите говорить обо мне так, будто меня здесь нет, — проворчал Сэм.
— Прости. — Уайет окинул отчима внимательным взглядом, пытаясь понять, в каком состоянии сегодня его рассудок.
Порой ум Сэма был таким же острым, как в прошлом, но в иные дни это была всего лишь оболочка человека, которым Уайет когда-то восхищался.
— Я знаю, ты скучаешь по лошадям, но мы незнакомы с этими животными достаточно хорошо. Кто знает, какие из них безопасны, а какие — нет?
Сэм выпятил грудь и засунул руки в карманы:
— Я выясню. Это легко понять. И то, что ты заставил меня уйти в отставку, вовсе не означает, что я ничего не помню.
Кэрол взяла старика под руку и повела к двери.
— Не выпускайте его больше из виду, — бросил ей вслед Уайет.
— Ни за что, сэр.
Отчаяние, беспомощность, грусть разъедали душу Уайета. Последние два года Сэм таял на глазах, и ни один специалист ни черта не мог с этим поделать. Ни лекарства, ни витамины не помогали. Но будь он проклят, если сдастся! Он слишком многим обязан Сэму.
Глава 6
Чтобы сотворить чудо, у Ханны было всего два месяца.
Молодая женщина, сидя на траве, пила кофе и наблюдала за спасенной кобылой.
Лошадь вскинула голову, всхрапнула, отбежала на несколько ярдов и вернулась. Ее ноздри раздувались, а мускулы были напряжены.
— Что случилось, девочка?
— Она боится людей! Ханна испугалась, услышав позади незнакомый мужской голос.
Она резко повернулась, напугав лошадь еще больше, а потом медленно поднялась, встречая незнакомца. Старик был в джинсах, фланелевой рубашке и длинном пальто — несмотря на то что солнце давно прогнало утреннюю прохладу.
— Могу я вам помочь? — спросила она.
— Я осматриваю выгоны. Думаю, причина шрамов этой гнедой — человек.
— Вы правы.
Кто это такой? Будущий клиент? Или он пришел на утренние занятия ЦОР? Отряхнув руки, Ханна подошла к изгороди:
— Я Ханна Сазерленд. А вы?
— Сэм Рейнолдс. С помощью свиного жира раны над копытами заживут быстрее.
Устаревшее средство. Ханна предпочитала использовать современные методы.
— Я учту это. Скажите, вас прислал ко мне кто-нибудь из офиса?