Шрифт:
Кухня пуста. Наверняка мама еще не встала. А завтрак можно приготовить и самому, что-нибудь легкое. Вот и хорошо. Отлично!Особенно в это утро.
В первую очередь Конор подошел к пластиковому ведру и бросил туда пакет, который принес из своей комнаты.
— Вот, — объявил он, ни к кому конкретно не обращаясь, и глубоко вздохнул. Потом кивнул сам себе и добавил. — А теперь завтрак.
Хлеб — в тостер, пшеничные хлопья — в миску, сок — в стакан. Закончив, он присел за маленький кухонный столик. Для себя мама покупает другие продукты — в магазине здоровой пищи. Хорошо, хоть его ими не кормит — слишком уж неаппетитно они выглядят.
Конор взглянул на часы. Оставалось двадцать пять минут. Он уже был в школьной форме, а сложенный накануне рюкзак ожидал у дверей. И все это он сделал сам.
Он сидел спиной к окну. Вид за ним простирался тот же самый, что и у Конора в комнате: задний двор с маленьким садиком, железнодорожные пути и старая церковь, окруженная могилами.
И огромное тисовое дерево.
Конор зачерпнул ложку хлопьев. Во всем доме царила полная тишина.
Это же был сон. Ну, а как иначе?
Проснувшись утром, он первым делом посмотрел на окно. Целехонькое. Ну конечно — сон. Только какой-нибудь глупец мог поверить, что дерево — дерево! — спустилось с холма и напало на дом.
Конор мысленно посмеялся над собственными глупыми фантазиями и вылез из постели.
Что-то зашуршало у него под ногами.
Весь пол в спальне оказался засыпан тисовой хвоей.
Мальчик жевал хлопья и изо всех сил старался не смотреть на мусорное ведро, куда бросил пакет.
Просто в эту ночь было ветрено. Через открытое окно что угодно может влететь в комнату.
Точно.
Конор доел свой завтрак, ополоснул посуду и сунул ее в посудомоечную машину. Осталось двадцать минут. Можно вынести мусор — чтоб этот мешок с колючками не маячил перед глазами. Простыни — сунуть в стиральную машину.
Вернувшись на кухню, мальчик посмотрел на часы.
Прошло еще десять минут.
И до сих пор в доме ни шороха…
— Конор? — услышал он откуда-то сверху.
Он даже не сознавал, что задерживает дыхание, — и теперь разом выдохнул.
— Завтракал? — спросила мама, прислонившись к косяку двери.
— Да, мам, — сказал Конор, подхватив рюкзак.
— Уверен?
— Да,мам.
Она с сомнением смотрела на сына. Конор закатил глаза.
— Тост, пшеничные хлопья, сок, — перечислил он. — Тарелки убрал в посудомойку.
— И вынес мусор, — спокойно добавила мама, осматривая кухню.
— И стирку загрузил тоже, — добавил Конор.
— Хороший мальчик, — протянула мама грустно. Конор не мог этого не заметить даже не смотря на то, что она улыбалась. — Жаль, что меня тут не было…
— Все в порядке.
— Если это…
— Да, все в порядке, — заверил Конор.
Мама помолчала, продолжая грустно улыбаться. Этим утром она не повязала на голову шарф, и ее лысая голова в ярком утреннем свете выглядела слишком уязвимой, слишком хрупкой. Словно голова новорожденного младенца. От этого зрелища у Конора засосало под ложечкой.
— А что было вчера? — поинтересовалась она.
Конор замер.
— Когда?
— Вскоре после полуночи, — сказала она, щелкнув кнопкой чайника. — Мне казалось, что я сплю, но я точно слышала твой голос.
— Может, я просто говорил во сне, — неуверенно предположил Конор.
— Возможно, — зевнула мама и сняла кружку с полки над холодильником. — Да, забыла тебе сказать: завтра приедет бабушка, — словно невзначай, бросила она.
Конор только плечами пожал.
— Угу.
— Я знаю, что ты не слишком рад этому, — продолжала она. — Зато завтракать в одиночку больше не придется.
— Не придется? — с удивлением повторил Конор. — И сколько она собирается у нас пробыть?
— Конор…
— Да не нужна она нам…
— Ты же знаешь, что мне нужна помощь, Конор…
— Нам и без нее хорошо.
— Конор! — воскликнула мама так резко, что они оба мигом замолчали в недоумении. После долгой паузы мама снова улыбнулась. Да, выглядела она действительно очень уж измученной.