Шрифт:
С ума сойти.
У Конора засосало под ложечкой, когда он, наконец, понял, что наделал.
«Ох, только не это, — подумал он. — Только не это».
Он сломал часы.
Часы, которые, возможно, стоили больше, чем автомобиль его мамы.
Бабушка убьет его, точно убьет…
Часовая и минутная стрелки застыли на одном времени.
00:07
— Когда что-то разрушилось, обломки жалки, — произнесло чудовище у него за спиной.
Конор резко обернулся. Каким-то образом чудовище оказалось в бабушкиной гостиной. Конечно, оно было слишком большим и ему пришлось наклониться, слишком низким был потолок. Ветви и листья сплющились, чудовище стало намного меньше, но, казалось, своими корнями и ветвями заполнило все углы.
— Таких разрушений я и ожидал от мальчика, —заявило чудовище, и от его дыхания волосы Конора развевались, как на ветру.
— Что ты здесь делаешь? — поинтересовался Конор, почувствовав неожиданный прилив надежды. — Я сплю? Точно как тогда, когда ты разбил окно в моей спальне, а я проснулся и все…
— Я пришел рассказать тебе вторую историю, — объявило чудовище.
Конор сердито хмыкнул и посмотрел на сломанные часы.
— Она закончится так же плохо, как прошлая? — беспокойно спросил он.
— Она закончится надлежащим образом, если ты это имеешь в виду.
Конор снова повернулся к чудовищу. Лицо гиганта скривилось в то, что Конор счел злобной усмешкой.
— Еще одна история, полная обмана? — поинтересовался мальчик. — Сначала вроде все так, а потом становится совершенно иным?
— Нет, — объявило чудовище. — Это история о человеке, который думал только о себе, —чудовище снова осклабилось, но на этот раз его ухмылка была больше похожа на улыбку. — И за это его сильно наказали.
Секунду Конор стоял, глубоко дыша. Он думал о сломанных часах, о царапинах на паркете, о ядовитых ягодах, которые чудовище разбросало по чистому полу гостиной его бабушки.
И еще Конор думал о своем отце.
— Я слушаю, — наконец заявил он.
Вторая история
— Сто пятьдесят лет назад в этой стране стала развиваться промышленность, — начало чудовище. — Фабрики росли повсюду, словно сорняки. Деревья вырубили, поля перекопали, реки повернули вспять. Небо заволокло дымом и пеплом, и люди в те дни кашляли, чесались и ходили уперев взгляд себе под ноги. Деревни выросли в городки, городки в города. И люди начали жить по большей части на земле, а не ютиться в землянках под землей… Но оставались еще островки зелени, если знать, где смотреть.
Чудовище раздвинуло руки, и туман заполнил бабушкину гостиную. А когда он рассеялся, Конор и чудовище оказались под ярким синим небом на зеленом поле, а перед ними раскинулась долина из металла и кирпича.
— Выходит, я сплю, — пробормотал Конор.
— Тихо, —приказало чудовище. — Вот он идет.
И тут Конор увидел мрачного человека в тяжелых черных одеждах. Сильно нахмурившись, он поднимался на холм, прямо к тому месту, где стояли мальчик и чудовище.
— На краю этого зеленого оазиса жил один человек. Не важно, как его звали, да никто и не обращался к нему по имени. Крестьяне порой звали его Провизором.
— Как? — переспросил Конор.
— Провизором, — повторило чудовище.
— Что это такое?
— Провизор — старинное словечко, некто вроде химика.
— А почему они его так называли?
— Этот человек заслужил такое имя, потому что имел отношение к старинной медицине. Травы и кора, смеси ягод и листьев…
— Папина новая жена этим занимается, — объявил Конор, наблюдая, как человек выкапывает корень. — Она владелица магазина, продающего кристаллы.
Чудовище нахмурилось.
— Это совсем другое.
Много раз ходил Провизор в зеленый оазис, собирая травы и листья. Но с годами прогулки его становились все более продолжительными, так как фабрики и дороги пришли из города, подобно сыпи, которую он лечил. И если раньше он до утреннего чая успевал собрать и подорожник, и розовые лепестки, то теперь у него уходил на это целый день.