— А как дела в школе, юноша? — поинтересовалась бабушка.

— Прекрасно, — ответил Конор.

На самом деле ничего прекрасного не было. Лили все еще злилась на него. Гарри подложил маркер без колпачка на дно рюкзака Конора, и мисс Кван, отведя Конора в сторону, допытывалась, как он мог оказаться таким рассеянным.

— Знаете, — начала бабушка, поставив свою чашечку с чаем, — в полумиле от моего дома есть огромная частная школа для мальчиков. Я туда заглядывала. Обучение там поставлено куда лучше, чем в обычной средней школе.

Конор внимательно посмотрел на бабушку. Была еще одна причина, по которой он не любил ее приходы. Так отозваться о его школе мог только человек высокомерный.

Или дело вовсе не в школе, и это намек на ближайшее будущее.

На то, что случится после.

Конор почувствовал, как в нём начинает разгораться ярость…

— Он счастлив и тут, ма, — быстро объявила его мать, еще раз заговорщицки взглянув на Конора. — Я права, Конор?

И он процедил сквозь зубы:

— Мне тут очень нравится.

Обед был китайским, из ресторана. Бабушка Конора «не умела по-настоящему готовить». Это точно. Каждый раз, когда он оставался с ней, у нее в холодильнике было только одно яйцо и половинка авокадо. А мама Конора слишком уставала, чтобы готовить самой, и хотя Конор сам мог кое-что состряпать, бабушка, казалось, даже не представляла, что подобное возможно.

Так как он сам занимался уборкой, то спрятал пакет с ядовитыми ягодами под мешочки с мусором на самое дно полиэтиленового мешка. И тут как раз подошла бабушка.

— Мне нужно поговорить с тобой, мой мальчик, — объявила она, остановившись в дверном проёме и перекрыв выход из кухни.

— Вы же знаете, у меня есть имя, — сказал Конор, присев на пакет с мусором. — Меня зовут не «мой мальчик».

— А вот грубить не стоит, — протянула бабушка. Она стояла все в той же позе, скрестив руки на груди. Конор минуту молча смотрел на нее. А она на него. Наконец она неодобрительно фыркнула.

— Я не враг тебе, Конор, — объявила она. — Я здесь для того, чтобы помочь твоей матери.

— Я знаю, зачем вы приехали, — сказал он и, встав, взял тряпку, чтобы еще разок протереть стол.

Бабушка шагнула к нему и забрала тряпку.

— Я здесь, потому что тринадцатилетние мальчики не вытирают столы, если их сначала не попросят.

Он снова посмотрел на бабушку.

— Так вы сами будете это делать?

— Конор…

— Тогда уезжайте, — вспыхнул Конор. — Вы нам тут не нужны.

— Конор, нам нужно поговорить о том, что скоро неизбежно произойдет, — более строгим голосом продолжала она.

— Не-а. Она всегда такая слабая после процедур. Завтра ей станет лучше, — он внимательно посмотрел на бабушку. — И тогда вы можете ехать домой.

Его бабушка закатила глаза к потолку и вздохнула. Потом она потерла себе лицо, и Конор удивился, догадавшись, что она разозлилась, по-настоящему разозлилась.

Но, может, дело вовсе не в нем.

Он взял другую тряпку и снова начал вытирать стол, только чтобы не смотреть на нее. Он вытер весь стол, до самой раковины, и случайно бросил взгляд в окно.

Чудовище стояло во дворике за домом, огромное, словно заходящее солнце.

И смотрело на него.

— Завтра ей покажется, что стало лучше, — пробормотала бабушка, и голос у нее был хриплый. — Но лучше не будет, Конор.

Да ладно, это была неправда. Мальчик повернулся к бабушке.

— Лечение ей помогает, — заявил он. — Иначе, зачем она ходит на все эти процедуры?

Бабушка долго смотрела на него, словно пытаясь решить какую-то проблему.

— Ты должен поговорить с ней об этом, Конор, — наконец сказала она, но так, словно сама с собой разговаривала. — Она должна поговорить об этом с тобой.

— Поговорить со мной о чем? — спросил Конор.

Его бабушка снова скрестила руки на груди.

— О том, что ты отправишься жить ко мне.

Конор нахмурился. На секунду ему показалось, что в комнате стало намного темнее и что пол покрыт черной, липкой грязью…

Он моргнул. Бабушка все еще ждала его ответа.

— Я не собираюсь жить у вас, — заявил он.

— Конор…

— Я никогда не соглашусь жить с вами.

— А придется, — протянула она. — Сожалею, но придется. Знаю, она пыталась тебя защищать, но я думаю, жизненно важно для тебя знать, что когда все это закончится, ты будешь жить дома, мой мальчик. Жить с тем, кто тебе нравится и будет о тебе заботиться.