С этими мыслями я сел за компьютер. Открыл чистый лист текстового редактора, но вместо заголовка статьи напечатал: «Глава I». При этом я отчетливо помню, что я еще не знал ни названия своего первого романа, ни даже о чем он будет. Но я точно знал, что мне хочется написать сказку, только чтобы она была обязательно с плохим концом, как в жизни. С плохим концом и совсем маленькой надеждой на то, что не все еще так плохо в этой жизни. Так среднестатистический журналист ко всему прочему еще стал и среднестатистическим беллетристом, про магию я здесь скромно умолчу.

На протяжении всей моей жизни я не раз убеждался в том, что часто все решает случай. Так, благодаря случайности, я лишился девственности, из-за стечения обстоятельств я днем позже познакомился с женщиной, которая более, чем все другие женщины, а, может быть, и вообще все мои друзья и знакомые, повлияла на мою дальнейшую жизнь. Вероятнее всего, цепь случайных событий — это и есть та самая пресловутая судьба, в которую мы изо всех сил стараемся не верить, но при этом гадаем на картах и заглядываем утром в сонник.

Писателей очень любят обвинять в очередном «рояле в кустах». Шел герой себе по улице, никого не трогал и вдруг на тебе: посыпались на него все горести и беды, а вместе с ними пришла и сила могучая, и понимание свой цели в жизни. Ну а разве в реальной жизни так не бывает? Разве мы все время не натыкаемся на эти самые «рояли в кустах»?

В Москве живет более пятнадцати миллионов человек, и мы на другом конце города, при совершенно странных обстоятельствах неожиданно встречаем своего соседа по лестничной клетке, который в этом месте сегодня ну никак не должен был быть. Скажите честно, разве подобное с вами никогда не случалось? Кто и зачем так старательно расставляет эти самые громоздкие инструменты в кустах — мне лично до сих не понятно. Одни все сваливают на Бога, другие на черта, ну а третьи пытаются найти этому вполне логическое объяснение, и, как ни странно, все-таки находят его. Но факт остается фактом: наша жизнь — это череда совершенно неправдоподобных и невероятных случайностей.

В этот день мой рабочий инструмент, нежно любимый и обожаемый мною компьютер, оказался совершенно неработоспособным, а это сразу же сулило множество проблем, в том числе и финансового характера. К счастью, сломалась не самая дорогая, но при этом одна из самых важных для меня деталей — клавиатура. И я отправился за ней на Царицынский радиорынок, который расположен не так далеко от меня.

Этот рынок я помню еще с момента открытия, когда несколько мужиков, торговавших радиодеталями, скромно обосновались на небольшом закутке сразу же за выходом к пригородным поездам. Рынок рос и развивался, чему немало способствовал технический прогресс в области компьютерных технологий.

Рынок пережил и платный вход, и нашествие огромной толпы продавцов битыми китайскими дисками. В начале века случился бум на подержанные мобильники, а вскоре часть рынка сделали крытой. Теперь же на его значительно увеличившейся территории спокойно ужились торговцы подержанным компьютерным «железом», вечно галдящие продавцы мобильников, а также предающиеся вечной пивной меланхолии торговцы компакт-дисками, которых отселили на отдельный этаж в крытой части рынка.

Я шел между палаток, смутно соображая, какую же клавиатуру мне купить. Выбор по цене и качеству был велик. Я давно уже печатал слепым методом и подумывал купить специально предназначенную для этих целей клавиатуру. С деньгами у меня было более или менее в порядке, так что сейчас предстояло лишь немного помучиться, потому что любую вещь я покупаю, только обстоятельно рассмотрев перед этим все возможные варианты.

Вокруг, несмотря на будний день, сновал народ. В основном это были молодые люди, которым не было и тридцати. Нередко затянутые в кожу, в огромных армейских берцах, они ходили вдоль рядов, держа в руках свой неизменный атрибут: початую бутылку пива.

Для меня не являлся открытием тот факт, что половина программистов на самом деле металлисты, а добрая половина металлистов разбираются в компьютерах. Если вы не верите, то прогуляйтесь как-нибудь в районе метро Бауманская где-то часиков в семнадцать-восемнадцать и вы увидите будущую техническую элиту нашей страны, птенцов МГТУ им. Баумана, в майках с демоническими рожами и зловещими пентаграммами, длинноволосых и небритых, при этом еще и ужасно страдающих от недостатка общения с противоположным полом и растрачивающих весь свой юный пыл на компьютеры и тяжелую музыку.

Так я бродил меж палаток, пока не наткнулся на клавиатуру, которая меня устроила как по внешнему виду, так и по цене. Однако продавец тут же мне задал вопрос, который поставил меня в тупик. Оказалось, что на разных компьютерах совершенно разные входы для клавиатур. Естественно, какой вход на моем компьютере, я не знал. Перспектива ехать домой и выяснять этот вопрос, а затем снова возвращаться на рынок, меня абсолютно не радовала.

— Ламеров тут развелось! В и-нете полный must die от них, на работе и на толкучке! Ты хоть помнишь, какая у тебя мамка? — спросил чей-то басовитый голос у меня за спиной.

Я обернулся и увидел молодого человека невысокого роста, приблизительно моего ровесника, с явным презрением наблюдавшего за моими жалкими попытками объяснить продавцу, какая мне нужна клавиатура.

Одет он был в балахон немецкой металлической группы «Blind Guardian», изображавшей что-то в стиле фэнтези. На ногах у него были массивные, заляпанные весенней грязью армейские ботинки. Это был типичный представитель молодой московской технической интеллигенции. Некоторое время мы изучающе смотрели друг на друга. Молодой человек поправил очки на переносице, причесал пятерней длинную лохматую шевелюру и, презрительно хмыкнув, еще раз повторил свой вопрос, старательно переводя реплику на нормальный русский язык: