Митчелл рассмеялся и поднес ее руку к своим губам.

—Если бы твои помыслы всегда были чисты, ты бы вряд ли так меня завораживала.

—Обожаю ловкую лесть. Пройдемся до конюшен. Я покажу тебе надгробие Спота.

—Взгляну с удовольствием. И думаю, там неплохое место, чтобы выдвинуть еще одну теорию. Над которой я размышляю уже некоторое время.

Идя с Митчем по дорожке, Роз оценивала развитие цветов, зорко выглядывала сорняки.

—Не тяни. Выкладывай.

—Я не совсем уверен в том, как ты ее воспримешь. Я изучаю даты, события, ключевые моменты, людей и пытаюсь соединить эти даты, события, моменты и людей с Амелией.

—Вот как. Знаешь, мне всегда нравились конюшни, даже разрушенные. Это что-то вроде фамильных руин.

Вскинув голову и подбоченившись, Роз обвела взглядом крошащиеся камни, побитую непогодой и временем древесину. Крыша покосилась, краска давно отслоилась, стены заросли вьюнами, а специально подобранные Роз растения придавали постройке еще более запущенный вид.

—Может быть, когда-нибудь я восстановлю конюшню. Если у меня будут внуки и они заинтересуются лошадьми. Никто из моих сыновей не проявлял к ним особого интереса. А вот девочки непременно проходят через период восхищения лошадьми!

—Похоже на сцену из фильма, а еще больше на иллюстрацию из книги сказок.

—Это-то мне и нравится. Мой отец совсем забросил конюшни. Я помню, как он говорил, что хочет снести их, но бабушка уговорила его оставить эту затею. Она считала конюшни неотъемлемой частью имения, и ей нравилось, как они выглядят. Могилка сзади. Прости, Митч, я тебя прервала. Мысли разбегаются. Расскажи мне свою теорию.

—Не знаю, как ты к ней отнесешься.

—Осторожно! Это ядовитый сумах! — Роз успела вовремя оттащить Митчелла. — Надо будет избавиться от него. Вот мы и пришли.

Она присела на корточки и голыми руками выдергивала сорняки и разгребала землю, пока не показался маленький камень с выбитым на нем именем.

—Мило, что он похоронил здесь старого пса и выбил на камне его имя. Мне кажется, дед был добрым человеком. Иначе бабушка так сильно его не любила бы.

—Она его любила, — согласился Митч. — Это видно по их совместным фотографиям.

—На большинстве сохранившихся снимков он выглядит неприветливым, но дедушка не был таким. Я как-то спросила бабушку, и она сказала, что он не любил фотографироваться. Стеснялся. Странно думать о дедушке как о застенчивом человеке, любившем свою собаку.

—Бабушка была более общительной? — подсказал Митч.

—О, намного. Она любила общаться с людьми почти так же, как возиться в саду. Любила устраивать потрясающие ленчи, чаепития. Наряжалась на них — шляпки, перчатки, шелковые платья.

—Я видел фотографии. Твоя бабушка была элегантной.

—И могла нацепить старые брюки и часами копаться в земле.

—Как еще кое-кто, кого мы знаем, — Митч провел ладонью по ее волосам. — Твой дед родился через несколько лет после самой младшей из своих сестер.

—Хм-м. Думаю, были другие беременности. У моей бабушки было два выкидыша, и я смутно помню, как она упоминала о выкидышах свекрови. Может, мертворожденные дети.

—И вдруг сын. Родившийся в то самое время, к которому мы относим жизнь и смерть Амелии. Амелии, которая призраком бродит по дому, но мы не можем доказать, что она здесь жила... тем более как родственница. Она поет детям, она явно обожает мальчиков и не доверяет мужчинам. Презирает мужчин.

Роз вскинула голову и в сгущающихся прохладных сумерках попыталась разглядеть выражение лица Митча.

—Да. И что?

—А если малыш, родившийся в тысяча восемьсот девяносто втором году, был ее ребенком? Ее сыном, Роз. Сыном Амелии, а не Беатрис Харпер.

—Очень смелая теория, Митчелл.

—Разве? Может быть. В любом случае это всего лишь теория, отчасти основанная на безумном предположении. Но прецеденты есть.

—Я бы что-нибудь слышала. Наверняка были бы какие-то упоминания, слухи.

—Откуда? Каким образом, если главные действующие лица тщательно хранили тайну? Богатый влиятельный мужчина жаждет сына... и платит за него. Черт побери, это случается и в наше время.

—Но... Как они могли скрыть такой обман? Ты же говоришь не о легальном усыновлении.

—Разумеется. Просто последи за моими размышлениями. Что, если Реджинальд договорился с молодой женщиной, возможно, вполне приличной и неглупой, оказавшейся в беде? Он оплачивает ее счета, предоставляет ей надежное убежище и освобождает от ребенка, если это мальчик.

—А если девочка, он зря тратит время и деньги?

—Риск. Но есть и другой вариант... Может, она забеременела от него.

—И жена просто принимает его внебрачного ребенка и растит как собственного сына, наследника.