– Молодец, проворный парень. Дня еще тут не пробыл и успел так прикинуться. Быстро сориентировался. Порадовал меня, а это в последнее время случается нечасто, так что ПМ я тебе дарю.

Игарт скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула:

– Мне бы патронов… Почем они?

– Десятка – штука.

Десять – штучка, сто – кучка, в кучке десять штучек.

– Дороговато будет. Отсыпь пятьдесят.

Игарт скрепя сердце вернул пятьсот заработанных рублей и отвернулся, чтоб не видеть, как загребущие руки Толяныча считают купюры. Одноглазый хлопнул себя по лбу:

– Тебе же для «макара»! Забыл! Они по пятерику. Сейчас будут.

Честный торгаш отдал двухсотку, полез под стол, где у него стоял ящик, зазвенел патронами и вынул две коробки.

– Шестьдесят. По тридцать штук в упаковке.

– Нормально. А сколько тут номер стоит?

– Пятьсот.

Игарт присвистнул. Отдай за патроны, за еду, за номер – и ничего не останется. Так невозможно будет разжиться деньгами для нового оружия. Если снимать угол вдвоем с Янушем, будет проще…

Возник внезапный, но вполне ожидаемый вопрос:

– Толяныч, а как тут с бабами?

Одноглазый сплюнул на пол и набычился:

– А как ты думаешь? Думаешь, среди них было много желающих переться в Зону? У нас суровый мужской мир. Женщин процентов десять, и то половина из них – шлюхи, а большая часть второй половины настолько безобразны, что, в общем, я не осуждаю македонцев.

– Они перебили всех женщин? – удивился Игарт.

– Не совсем. Поняли, что им не обломится, и отныне женщины – их конкурентки. Так что осторожней с ними.

Вспомнилась голубоватая область на карте, подконтрольная каким-то македонцам. Игарт засмеялся в голос. И как сразу не догадался? Н-да, в баню на их территории ходить нельзя. Откупорив коробку, он принялся вставлять патроны в один магазин, потом – в другой.

– Не ошибся я в тебе. Смотрю, ты парень способный, броником разжился, вторым магазином, финкой, – продолжал нахваливать Толяныч. – Пожалуй, у меня для тебя еще есть задание. Пять тысяч плачу. Работы буквально на сутки, зато потом можно расслабиться, – он смолк.

– Что делать? – спросил Игарт, решив принять предложение, каким бы оно ни было.

Толяныч разложил на столе поблекшую подробнейшую карту с пометками, разгладил ее и ткнул в правый угол:

– Тут, в Голубятне… то есть в Македонске, есть схрон с медикаментами в старой воинской части, разбитой и разграбленной. Давным-давно, еще когда Зона была открыта для Большого мира, мы там мародерили с ребятами и попали под огонь военсталов. Едва ноги унесли и, естественно, медикаменты не взяли: регенераторы там, бинты, медицинский клей… Всего добра тысяч на пятнадцать. Тогда оно нам особо не нужно было, мы припрятали его на черный день. И вот он настал. В Гавани заканчиваются медикаменты. Берешься? Македонцы хорошо зачищают территорию, потому там мутантов немного, как и аномалий. И недалеко это.

– За десятку возьмусь, – сказал Игарт.

Лицо слепого на один глаз Толяныча осталось бесстрастным, он обнял бокал обеими руками и проговорил ледяным голосом:

– Зона смертельно опасна. Нас тут мало. Еще меньше хороших людей, которые пытаются держаться вместе. Мы с Крисом помогаем новеньким по мере сил, но мы не всемогущи. Тебе тоже помогли, а ты теперь так нам платишь?

– Я не плачу, а прошу инвестиций. Толку от меня безоружного? Разбогатею, прикуплю дробовик, бронежилет… этот мне дали на время. Авось и пригожусь потом.

– Мудро сказано. Семь тысяч даю, и закрываем тему, – он взял ручку, лежащую рядом с керосинкой, разгладил смятый лист бумаги. – Теперь смотри внимательно. Рисую тебе военную базу и место, где схрон.

Карандаш заскреб по бумаге. Когда Толяныч закончил, возле стола навязчиво топтался совершенно лысый узколицый сталкер с головой, татуированной под шар для боулинга. Узкое лицо, длинный нос, слишком яркие губы и синие глаза в обрамлении длинных ресниц, сросшиеся у переносицы темные брови. Толяныч помахал ему и проговорил:

– Еще две минуты подожди. Игарт, держи. Это контейнер для артефактов, на пути будет много аномалий, и может попасться что-то толковое. Каждый арт обладает как положительными, так и отрицательными свойствами. Если хранить артефакт в контейнере, они не проявляются. Но учти: вещь дорогая, даю ее с возвратом. А еще я советую купить бутылку водки – лучшее средство от радиации. Ну и пилюли с регенераторами, естественно.

По мере того, как Толяныч перечислял нужные вещи, они появлялись на столе: пол-литра «Столичной» со стертой этикеткой, серебристая пластинка с таблетками и три шприц-тюбика, пожелтевшая пластмасса намекала, что срок их годности давно вышел. Про бинт и йод Толяныч промолчал, но на всякий случай выставил их на стол.