– Поддерживаю, – крикнул Бармалей. – Хороший пункт, надоели пустобрехи.

Маузер подумал, что стирание – не самое страшное. Гораздо хуже оказаться джинном в цистерне. Абсолютная темнота и многие тысячи лет – никого. Через месяц заключенный сойдет с ума, через пару лет – утратит малейшее сходство с человеком. Самое фантастическое в сказке про джинна – не сам джинн, а его сохранный рассудок.

Речь взял Артюхов. Вдохновленный, он залился соловьем о том, какой мощный потенциал у завода, что надежней места нет, надо только стену достроить и БТРы на колеса поставить. Да имея такую крепость, можно доминировать над Зоной, захватить все деньги мира и, вообще, воцариться и никого не бояться – ни мародеров, ни мутантов, ни македонцев.

Охрипнув, он оглядел сталкеров с вытянутыми от удивления лицами. Лежащий на боку грязный детина с дредами поднялся и прогудел:

– Хорош трепаться, а то в цистерну тебя запихаем, – он оскалился, обнажив белые ровные зубы и часть верхней челюсти. – Ты ж из Большого Мира, вот и расскажи, как туда вернуться, а то здесь уныло.

– Никак, – закатив глаза, ответил Артюхов и аж покраснел от злости – он отвечал на этот вопрос раз пятидесятый. – Вы добровольно ушли сюда без права на возвращение.

– Треп! – возмутился мужик, взлохматил дреды и подался вперед, сжав кулаки. – Да я никогда бы на это не согласился! Откуда мне знать, что меня сюда не запихали насильно? Почему черные могли, а мы – нет?

Маузер инстинктивно положил руку на автомат. Мужик метал гром и молнии.

– Потому что вы, блин, умерли!!! – вызверился Артюхов, раздосадованный тем, что его речь не произвела эффекта и сталкеров по-прежнему больше интересуют насущные проблемы. – И Маузер умер, чтобы остановить Госа. Чего таращитесь? Да, вы умерли и теперь находитесь в загробном, искусственно созданном мире. Я предлагаю вам тут жить достойно, а вы… – он махнул рукой и отвернулся.

– Но как черные могли… – вытянул шею курносый.

Пришлось объяснять Маузеру:

– Есть такая штука, ретранслятор называется. Когда ты решил стать черным, то отдал свое тело со всеми наработанными рефлексами Госу, он просто дергал за ниточки. Кто хочет стать марионеткой – вперед…

Бармалей выступил вперед:

– Подожди-подожди. Кто его создал и зачем?

– Правильный вопрос! – Маузер воздел палец. – Чтобы вы некоторое время развивались, учились убивать и ненавидеть, а потом от безысходности передавали свои тела Госу. Он сумасшедший, ему нравится играть в бога.

О том, что выход в реал все-таки есть, Маузер умолчал. Не было времени, чтобы налаживать канал и отправлять в Большой мир всех страждущих. Мало того, для этого надо подыскивать тела. Как известно, свободных тел нет, значит, придется у кого-нибудь их отбирать.

Сталкеры гудели, переговариваясь, наконец кто-то выкрикнул из толпы:

– И че делать?

– Еще один правильный вопрос, – оживился Игарт. – Теперь, когда вы все знаете, время работает против Госа, и он попытается полностью подчинить реальность вместе с нами. Единственное, что нам остается, – оборвать связи этой реальности с материнской. Тогда нам ничего не будет угрожать, мир продолжит развиваться и расти. Да-да, он будет расширяться. Он уже расширяется. Потому-то мы вас и собрали: вы с нами или против нас?

Естественно, он не сказал, что после обрыва связей есть вероятность, что реальность замкнется на себя и они будут заперты в скучном статичном мире. Худший вариант – она вообще разрушится. Маузер смотрел на Игарта и думал, что если всплывет правда, то их замуруют в цистерну за вранье и Артюхов никогда не попадет домой, к своей телезвезде.

– Капец нам, короче, – проворчал мужик с дредами. – Гос сильнее нас, что мы ему противопоставим?

– Тебе, может, и нечего противопоставить, – скривился Маузер, – а мы будем укреплять завод и сражаться за право быть. Тебя никто тут не держит, если хочешь, уходи, не баламуть.

– Вроде бы основные вопросы обсудили, – подытожил Игарт. – Теперь располагайтесь, ищите себе комнаты. Януш выдаст вам постельные принадлежности. Еще подходите отмечаться в штабной кабинет.

«Историческое событие, – подумал Маузер. – Мы приняли первобытную конституцию».

Когда сталкеры вернулись к своим делам, Маузер шагнул к курносому и попросил сигарет.

Игнат просматривал журнал Януша с переписью боеприпасов. Хватит, чтобы вооружить две роты. И это не считая награбленного, что осело у сталкеров! Ни у одного клана Зоны нет такой огневой мощи. Если набежит Фрайб, неделю точно можно отстреливаться.

Еще на складах обнаружили запчасти огромных пулеметов и даже зениток. Черные собирались установить их в стенах пирамиды, превратив ее в неприступную батарею.

Ястреб по-прежнему парил в поднебесье, поэтому ворона пришлось посадить на старую засохшую сосну. Он топтался по ветке, чистил клюв и перья, а сам поглядывал по сторонам. Перед ним простиралась выжженная солнцем пустошь, в середине которой возвышался лакокрасочный завод – огромный, чужеродный. Издали казалось, что он медленно движется в сизоватом мареве испарений, ворочает многотонными цистернами, двигает поршнями труб. Зрение ворона отличалось от человеческого, и светлые предметы словно излучали свечение. А еще отсутствовал черный цвет, его заменял сиреневый или темно-фиолетовый.