Здравый смысл твердил, что тогда Маузер отказался бы помогать. Да и вообще, где гарантия, что, когда его девочку начнут резать, он все не выболтает? И месяц подготовки пойдет прахом. Девочку все равно будут пытать у Маузера на глазах – Фрайб это дело любит, и чем изощренней пытки, тем ему веселее.

Совесть плевала на весомые аргументы и голосом Игарта утверждала, что он не прав. Так издеваться над человеком – это опуститься ниже, чем Фрайб с его извращениями. Фрайб хотя бы честен перед собой…

Артюхов хотел заорать ей: «Заткнись!», но должен был вести себя тихо. Глянул в вентиляционную решетку и замер: по коридору шло четверо черных. Остановились, завертели головами.

Подождав, когда они исчезнут, он двинулся дальше, миновал комнату, где Фрайб шлепал по щекам Маузера, лежащего на полу:

– Просыпайся, падла… сука такая, открывай глаза!

Совесть посоветовала пристрелить детектива, чтоб не мучался. Рука потянулась к кобуре, но здравый смысл остановил. Сначала – дело, остальное потом. Артюхов заставил себя ползти дальше. Поворот. Еще поворот. Первая Комната желаний с нужным креслом. Два черных у входа. Ползем дальше.

Вторая комната, двое охранников. Третья комната, и тут охрана застыла истуканами. Эти люди порабощены Фрайбом, они – часть его сознания. Если пристрелить их, он почувствует, и через пару секунд комната будет кишеть черными. А вот если они заснут, он, увлеченный допросом, может и не заметить. Артюхов достал парализатор, через решетку прицелился в того, что справа, нажал на спуск, потом выстрелил во второго. Вырубились они мгновенно – осели на подкосившихся ногах, как тряпичные марионетки.

Артюхов выбил решетку и зашагал к креслу. В виртуале все должно иметь материальное воплощение – таковы правила мира, который он сам придумал. Относительно нормального мира, без магов и материализующихся из ниоткуда предметов. Потому и нужно кресло – ворота домой, привязка к вещи. Это могло быть и не кресло – ритуальный столб, скала, стена, монитор, да что угодно! Но уж так сложилось.

Воровато озираясь, Артюхов сел в кресло, опустил обруч, распахнул глаза и улыбнулся. Процесс пошел. Даже если его пристрелят прямо сейчас, Фрайб проиграл. Теперь он, как и Маузер, заперт в вирте. А вот что будет с этим миром, непонятно. Возможно, он погибнет, может, замкнется на себя – уж очень он автономный.

Последнее, что подумал Артюхов: «Маузера жаль». Задумано, что тело Игарта разрушится после считывания нужной информации, оно – лишь носитель, троянский конь, значит, и пристрелить его некому. Надо хоть жену Маузера вытащить в память о сотрудничестве, которое закончилось так некрасиво…

Толчок – словно удар электрошокера. Будто вирт сомкнулся вокруг него, как мышцы матки, выталкивающей плод. Удар – и Артюхов распахнул глаза.

Черный обруч на глазах, ломит в пояснице, кружится голова. Он снял обруч, сощурился от белизны стерильного кабинета.

– Вы очнулись! – обрадовалась Светлана, его верная девочка. Села на край кровати и поцеловала в лоб.

– Некогда, малыш, – проговорил Артюхов, думая о другой женщине, Ольге Коваль. – Дай мне телефон, срочно.

Непослушными пальцами он принялся тыкать в сенсорный экран. Наконец в контактах нашел Рукастого и прокричал:

– Это Артюхов. Записывай адрес и срочно вызывай наряд, – он продиктовал адрес Центра разработок и на всякий случай – подвала Фрайба. – Да, я нашелся. Да, так внезапно… Мне плевать на ваши проблемы, понял? Все уже должно закончиться. Уже закончилось, гарантирую, и манифестанты скоро разойдутся… Ну вот видишь! Объяснения потом. Высылай хоть спецназ! Там заложники, мне надо – слышишь, НАДО! – чтобы они были живы!

Светлана сидела на краю кровати и смотрела на него с благоговением. Дождалась, когда он закончит, и сказала:

– Тобой мужик интересовался. Суровый такой, с татуировкой, – она прикоснулась к щеке.

– А, Маузер, – он тяжело вздохнул. – Не переживай. Мы встретились.

Он задумался о Маузере и Фрайбе. Что с ними стало? Они погибли вместе с реальностью или продолжают жить и сражаться? Этого ему не узнать уже никогда.

Надо вставать и кормить зародившуюся совесть – вызволять жену Маузера.

Ольгин крик оборвался шипением, льющимся из динамиков. Экраны зарябили помехами. Свет мигнул, погас, и воцарилась темнота.

– Что происходит? – заорал Фрайб. – Что, черт побери… Твою ж мать!!!

Маузер дернулся вправо, попытался наугад боднуть черного. Попал в подбородок, но сам оступился и упал на пол. Сверху на него навалились, прижали к полу.

– Держите его! – верещал Фрайб. – Включите аварийный генератор!

Ощущение было, будто кто-то сдавил горло и вытягивает жилы из тела. Голову сжали тисками. Рядом причитал Фрайб: