Рокот приближался. Трещали кусты, ломались ветви, что-то скрипело, как несмазанные петли, клокотало и лязгало. Метрах в пятидесяти отсюда из лесу с грохотом выехало стальное гусеничное чудовище, порождение свихнувшегося конструктора: впереди – массивный отвал с зубчатой кромкой, как у бульдозера, сам механизм состоял из множества сегментов, наподобие брюшка насекомого, благодаря чему монстр мог изгибать металлическое тело, покрытое струпьями ржавчины. На квадратном сегменте в середине тела – башня с вращающимся скрипучим локатором. По размерам чудище превосходило танк раз в пять.

Лязгал неисправный фрагмент правой гусеницы. Чудище выглядело измученным, больным и оттого особенно злобным.

Лязгая и рокоча, монстр поехал прочь. По спине Маузера скатилась капля пота. Он не решался двигаться, пока робот не исчез из вида.

– Надо торопиться, – шепнул Артюхов и посмотрел на Маузера долгим взглядом, исполненным сожаления. – Игарт говорит, что мутанты развалили стену завода, наши засели в пирамиде, сколько продержатся, неизвестно.

Что-то задумал старый черт, вилы ему в зад!

Как ни торопились, быстро не получалось: на пути попадались бурлящие болотца, заполненные зеленоватой жижей. Лопающиеся пузыри источали такой остро-кислый запах, что наворачивались слезы. Счетчик Гейгера разрывался постоянно, пришлось выключить звук. Через каждые сто метров глотали таблетки, выводящие радиацию, и запивали водкой из фляг.

То здесь, то там попадались ржавые останки каких-то механизмов, прохудившиеся металлические контейнеры со знаком радиации, недостроенные бетонные опоры, оплетенные колючей проволокой. Трудно поверить, что за всем этим ужасом – обитаемый Наукоград.

Каждый раз перед очередным марш-броском смотрели в небо. К счастью, вражеских шпионов не наблюдалось. Пока везло: день выдался по-летнему жаркий, и инфракрасные датчики не фиксировали человеческое тепло.

– Скоро пойдут минные поля, – проговорил Артюхов, сверившись с картой. – И вот, что я думаю: маскировочные костюмы бесполезны, тут все черное.

– Не согласен, – Маузер достал блок управления металлоискателя, соединил со штангой, поднес к Артюхову – прибор запищал слишком громко, пришлось настраивать звук. – Мы странно устроены. Представь: наблюдаешь ты за лесом сверху, замечаешь движение, фокусируешь взгляд – никаких людей, две странные кочки, и все. Думаешь, почудилось, летишь себе дальше. Или – бегут два мужика в камуфляжах… Реакция соответствующая. Скорее всего, беспилотниками управляет робот и передает картинку Фрайбу, только если замечает что-то подозрительное. Так что терпим дальше.

Маузер зашагал вперед, в одной руке он держал металлодетектор, в другой – датчик аномалий. Он понимал, что сейчас Артюхов более ценен, и готов был принять удар на себя.

Если прочертить линию перемещений, то получился бы зигзаг, нарисованный трясущейся рукой паралитика. Миноискателя на складе не нашлось, а металлодетектор реагировал даже на гвозди и непрерывно орал. Проверять, что в земле – мина или кусок проволоки, не хотелось, потому приходилось огибать подозрительные участки, а также радиоактивные болота и открытые пространства.

Тратилось так много времени, что Маузер занервничал. К тому же он был уверен: Артюхов темнит и многое не договаривает. Но здесь ничего не поделаешь: захочет – расскажет, не захочет – клещами не вытащишь, да и некогда вытаскивать.

– Игарт передает, что плохи дела, – проговорил идущий позади Артюхов.

Маузер глянул на небо и обомлел:

– Ястреб!

Благо, что шли они мимо зарослей засохшего кустарника, где то тут, то там серебрились наросты лишайника. Ястреб описал круг, завис, будто собрался пикировать на мышь.

Маузер в очередной раз подумал, что хана. Последние дни его жизни – это бесконечно-черное «хана» с серыми вкраплениями надежды. И ведь даже если все получится, «хана» никуда не денется. Так уж получилось – он умер.

Беспилотник улетел, но Маузер не решался двигаться: наверняка проклятая птица вот-вот вернется. Не вернулась. Значит, или удалось снова ее обмануть, или Фрайб делает вид, что обманут. Они с Артюховым таких интриг наплели, что до сих пор голова кругом, стоит о них задуматься.

– Подожди-ка, – проговорил Артюхов, достал КПК. – Мы почти пришли, надо призвать самоходку.

– Половина пути пройдена, – вздохнул Маузер и сел рядом.

– Да, самая страшная. Пиши повезло.

Маузер с ним не согласился. Для него самое сложное – выиграть битву с собой, когда он встретится с Фрайбом. Интуиция подсказывала, что встретится обязательно.

– Ты должен кое-что знать, – сказал Артюхов траурным голосом и смолк.

Вспомнил анекдот про Вовочку. Когда ему исполнилось пять лет, папа признался, что Деда Мороза не существует. Через год – что ведьм, домовых, русалок тоже нет. Когда в очередной раз отец пригласил его со словами: «Ты должен кое-что знать», Вовочка забился в истерике: «Папа, если ты скажешь, что и секса нет, то я повешусь».