Давно было пора меняться телами, Игарт и так задержался в вороне дольше положенного. Он уже собрался напомнить об этом Артюхову, но заметил движение в лесу и вспорхнул на дерево.

Мутанты – колоссы и кенги – подошли к краю леса и замерли. Игарт возликовал. Значит, Фрайб поверил, что Маузер и Артюхов здесь, и у них есть шанс!

Но постепенно его уверенность улетучивалась. Он даже устыдился своей радости – вспомнилось, как погибал отряд ветровцев. Наверняка защитникам крепости уготована такая же участь.

– Сейчас начнется, – передал он мысль Артюхову. – Вам еще долго?

Перед глазами возникла карта, запечатленная памятью олигарха, на ней обозначались две точки. До Наукограда диверсантам оставалось два километра лесом, где бродили охранные механизмы с датчиками движения, видящие в инфракрасном спектре.

Игарт не стал предлагать Артюхову меняться телами – он бесполезен в Наукограде – и с тоской уставился на стену крепости.

Мутанты сорвались с мест – потекла буро-бежевая лавина кенгов. За ними неторопливо, огромными прыжками передвигались неуклюжие на вид колоссы. Когда они приземлялись, сосна, где сидел ворон, вздрагивала. От рева и топота заложило уши. Взметнулась пыль, скрыв защитную стену. Оживились охранники на боевых постах, застрочили автоматы. Наверное, на заводе поднялся гвалт, забегали сонные сталкеры, Януш бросился отворять склады с боеприпасами…

Патронов у защитников с избытком, гранат – тоже. Даже если рухнет стена, они могут неделю жить в пирамиде. Теперь главное, чтобы Артюхов успел в Наукоград до того, как Фрайб заподозрит подмену.

Артюхов предупреждал Маузера, что сложнее всего будет пробраться через лес, окружающий Наукоград. Дальше – проще: на границе с минным полем их подберет читерская самоходная установка и доставит чуть ли не к месту. Но до нее надо добраться живыми.

Местные верят в легенду, что в Наукограде проводились эксперименты с пространством-временем, один из них пошел неудачно, и Зона отгородилась от Большого Мира, почти все участники эксперимента погибли, а те, что выжили, заглянули в Бездну и перестали быть людьми. Так получились Хранители, которых потом выбили черные. Точнее, поработил Фрайб и превратил в черных сталкеров.

Маузер думал, что вся сложность – избежать опасности, не вляпаться в радиоактивное озеро, вовремя смыться от самоходной установки с пулеметами. Но нет, самым трудным оказалось продраться сквозь бесконечные кусты терновника. До чего же цепкая дрянь! И ведь надежней колючей проволоки, кусачками не перекусишь, топором не вырубишь.

Иногда перли напролом, оставляя на кустах нити маскировочного костюма, а местами, где заросли особенно плотные, обходили их. Чем больше углублялись в лес, тем делалось мрачнее.

Кусты терновника с голубыми ягодами изменились: листья почернели, свернулись, будто обожженные, иглы вытянулись и стали толще. Идти через такое было стремно.

– Они не ядовиты? – спросил Маузер у Артюхова.

– Черт его знает, – честно ответил он. – Фрайб много чего тут напридумывал. Он и жил-то по большей части в вирте, тут он бог, а не жалкий калека. Лучше не рисковать.

Вдоль кустарника брели минут пять, Маузер уже начал нервничать, но положение спас гусеничный след, перечеркнувший терновник.

По нему зашагали, как по дороге. Обогнули здоровенный ржавый танк с сорванной башней. Запищал счетчик Гейгера, Арюхов кивнул на танк и прокомментировал:

– Экспериментальные образцы, работают на ядерном топливе. Кто-то прорывался в Наукоград и подорвал его, теперь тут все загажено.

Вскоре обнаружились два трупа смельчаков. По первому проехала установка, которая оставила след и раздробила кости; уцелел лишь череп с копной седых волос. Второй висел на терновнике, словно кусты нанизали его на пики ветвей и вздернули. Скорее всего, битва была давно, и кусты просто проросли сквозь труп.

Вдалеке обозначился черно-серый безлесый холм. Сначала думалось, что он присыпан пеплом пожарища, но, когда подошли ближе, выяснилось, что серо-черные хлопья – погибший мох. Острые стебли бурой травы звенели, колышимые ветром.

Маузер ступил на мертвую землю и зажмурился. Казалось, что он сам обуглится и упадет замертво. Мох со звонким хрустом рассыпался под подошвой. Ничего не случилось.

Ступали осторожно, но каждый шаг звучал оглушающе громко, будто выстрел. Артюхов поначалу втягивал голову в плечи, потом привык. Маузер зашагал быстрее, а с холма и вовсе спустился бегом. Ему чудилось, что сама смерть крадется по пятам, а здесь, на открытом пространстве, он особенно уязвим и ему нужно под защиту мертвых сосен, которые по какой-то причине не сбросили черную хвою.

Привалившись к стволу, он вытер пот. Артюхов инстинктивно вцепился в автомат и кивнул на реющего вдалеке ястреба – возможного вражеского шпиона.

– Нам теперь нельзя стрелять, – напомнил Маузер. – Иначе враги услышат. Не будем повторять ошибку ветровцев. Где начинаются минные поля?

– За лесом, – шепнул Артюхов и приложил палец к губам. – Замри.

Маузер так и остолбенел – с лицом, повернутым к небу. Поначалу он принял едва различимое потрескивание за шелест травы, но теперь понял, что это рокот мотора. Механический патруль! Только бы на роботе не было инфракрасного датчика! Впрочем, молиться поздно.