Оглядевшись вокруг, Сейхан убедилась в том, что лежит на полу автофургона.

Задняя дверь открылась, пронзив ей глаза еще более ослепительным светом. За дверью стоял еще один мужчина – молодой парень, гладковыбритый громила с коротко остриженными черными волосами и широкими плечами, распиравшими пиджак. У него были поразительные голубые глаза, холодные как лед.

– Томаш, – сказал похититель, – мы готовы лететь?

Парень кивнул.

– Sim, сеньор Дельгаду. Самолет уже ждет.

Тот, кого он назвал Дельгаду, повернулся к Сейхан.

– Я буду сопровождать вас в этом полете, – сказал он. – Чтобы убедиться в том, что я получу сполна причитающееся мне вознаграждение, но также потому, что, на мой взгляд, в настоящий момент мне будет лучше находиться за пределами Макао. Особенно после того, что вот-вот произойдет в Гонконге. Кровавые последствия этого будут ощущаться еще довольно долго.

– Куда вы меня увезете?

Не обращая на нее внимания, Дельгаду выбрался из машины и потянулся, разминая затекшие мышцы.

– Похоже, день сегодня обещает быть хорошим.

Его подручный Томаш схватил Сейхан за связанные щиколотки и рывком вытащил на утреннее солнце. Появившийся у него в руке кинжал перерезал пластиковые узы. Однако запястья Сейхан остались связанными за спиной.

Томаш грубо поставил ее на ноги. Только теперь она поняла, что находится на бетонных плитах взлетно-посадочной полосы какого-то небольшого аэродрома. В тридцати ярдах застыл в ожидании частный реактивный самолет, готовый принять на борт пассажиров. В раскрытом люке появилась фигура, освещенная лучами солнца. На сломанном носу красовалась большая повязка.

Доктор Хван Пак.

– А, наш благодетель. – Взглянув на «Ролекс» на руке, Дельгаду направился к самолету. – Пошли. После того, что произойдет всего через несколько минут, нам будет лучше находиться как можно дальше от Гонконга.

09 часов 22 минуты

– Это все, что тебе известно?

В голосе Гуань-инь прозвучала боль материнской любви. Вот уже несколько минут глава «Дуан чжи» расспрашивала Грея, выпытывая прошлое Сейхан, пытаясь взять в толк, как ее дочери удалось остаться в живых.

Они устроились на одном из диванов.

Верный Чжуан стоял за спиной своей госпожи. Ковальски отошел к аквариуму и стоял, прижавшись носом к стеклу и постукивая по нему пальцем.

Пирсу очень хотелось бы заполнить своим рассказом все пробелы, но даже он не был знаком в полной мере с историей Сейхан и знал из нее лишь отрывочные куски: долгая череда детских домов, суровая жизнь на улице, вступление в преступную организацию. Слушая, как Грей восстанавливает прошлое Сейхан, Гуань-инь становилась все более задумчивой. Во многих отношениях мать и дочь двигались по жизни параллельными дорогами, закаленные обстоятельствами, но по-прежнему находящие в себе мужество подняться над ними, чтобы не просто выживать, но и цвести в полную силу.

Грею так и не удалось нарисовать достаточно полную картину, чтобы удовлетворить мать, пропустившую так много в жизни своей дочери. Впрочем, любого количества слов едва ли хватило бы, чтобы заполнить эту пустоту.

– Я ее найду, – дала себе клятву Гуань-инь.

Она уже распространила по своей организации приказ установить, где может держать ее дочь Чжулон Дельгаду. Теперь оставалось только ждать известий.

– В прошлом я подвела свою дочь, – сказала Гуань-инь, поднося к лицу палец, чтобы вытереть слезинку с кончика шрама в виде хвоста дракона. – Следователи, допрашивавшие меня во Вьетнаме, были очень жестокими; подозреваю, даже более жестокими, чем здесь. Они сказали мне, что она умерла.

– Чтобы вселить в вас отчаяние. И тем самым сломать.

– Но это только разозлило меня, наполнило решимостью бежать и отомстить, что я со временем и сделала. – В ее затравленном взгляде сверкнуло пламя ненависти. – Но все же я не сложила руки. Я искала свою дочь, но первые годы сделать это было очень трудно, поскольку после побега из тюрьмы я не осмеливалась возвращаться во Вьетнам. А потом, увы, прекратила борьбу.

– Продолжать поиски было слишком тяжело, – заметил Грей.

– Порой в надежде заключается проклятие. – Гуань-инь опустила взгляд на сплетенные на коленях руки. – Было проще похоронить дочь в своем сердце.

Потянулись долгие минуты молчания, нарушаемого лишь журчанием воды в фонтане.

– А ты? – наконец едва слышно произнесла Гуань-инь. – Ты пошел на такой риск, чтобы доставить ее сюда, чтобы сейчас прийти ко мне…

У Грея не было желания признаваться в этом вслух.

Гуань-инь подняла лицо и посмотрела ему в глаза.

– Потому что ты ее любишь?

Выдержав ее взгляд, Пирс понял, что не сможет солгать.

И тут комплекс содрогнулся от первого взрыва.

Все здание затряслось. Из аквариума выплеснулась вода. Орхидеи закачались на длинных стеблях.