– Сбежали он, - Эйта зло бросила ложку на стол.

Улеб накрыл руку Эйты, лежащую на столе, своей ладонью и, столкнувшись с ней взглядом, едва заметно покачал головой, мол, не надо не заводись.

– Вот и я о том же, - продолжила старушка.
– А просто так никто с насиженного места убегать не станет, значит, что-то страшное произошло. И без колдовства тут не обошлось. Колун городской все про ведьму лесную выспрашивал, наверняка она это всех погубила.

Глаза Эйты широко раскрылись от удивления.

– Колдун прямо так и сказал, что ведьма?
– Улеб сильнее сжал руку "сестры".

– Не то чтобы прямо, но все поняли что она это виновата.

– Чушь, - Эйта вырвала руку и встала.
– Грачка никого не убивала.

– Извини нас, Дарила, - Улеб встал и, обняв Эйту за плечи, вывел ее из дома.
– Возьми себя в руки, - зашипел он на крыльце.
– Выдашь себя, Третьяк только рад будет. Тебя селяне тут сами и порешат, не разбираясь в том, что ты в те годы под стол еще пешком ходила.

– Грачка не..., - возмущенно начала было Эйта и осеклась. А ведь она точно и не знает где была Грачка в ту ночь, когда Эйта нашла ее домик, хозяйки дома не было и не было долго. Ведьма старая сама потом говорила что отсутствовала не один день и что девочке повезло. А вдруг.... Пережить еще и этот удар Эйта бы не смогла.

– Тише- тише, - Улеб подхватил оседающую девушку.
– Я ведь не утверждаю что она в том грешна, я говорю что колдун очень умело убедил всех что на ней вина.

Эйта зажала рот рукой.

– Не может того быть чтобы она, - девушка заплакала.
– Она же... Я же....

– Тише, что ты, не она это, - Улеб усадил Эйту и обнял ее.
– Не Грачка то твоя, успокойся.

– Ее дома не было, - Эйта всхлипнула, в груди было так больно, как не было никогда.

– Это не о чем не говорить, ты вот тоже из дому часто уходила, травы собирать или силки расставить. И потом, откуда тебе знать где она была, когда деревню вырезали? Ты сколько времени в лесу бродила?

– Три дня, - девушка вытерла слезы.
– А осенью как раз кору собирают.

– Ну вот видишь, - закивал Улеб.
– Третьяку просто вину на кого-то свалить надо было, вот он на тебя и указал.

– На Грачку,- поправила его Эйта.

– Нет, на тебя. Лесная колдунья сейчас кто? Ты, - сам и ответил он.
– А многие ли знают кто раньше был? Нет, что ты что Грачка, людям все равно, для них лесная колдунья одна была и есть.

– Детушки мои, все хорошо?
– из приоткрывшейся двери показалась голова Дарилы.
– Я сказала что не так?

– У Умилы родня в Поляновке жила, - сказал Улеб, вот она и расстроилась.

– У Умилы?
– удивилась старушка.
– А вы разве не родные?

Эйта, которой оправдание Улеба показалось вполне приемлемым, безмолвно застонала.

– Двоюродные мы, - тут же исправил свой промах мужчина.
– Мамки наши сестрами были.

– А в Поляновке батина родня жила, - добавила Эйта.

– Вот оно как, - закивала старушка.
– Ну ты уж прости меня, внученька. Пошли в дом, вместе поплачем.

Девушка послушно пошла в дом, но за стол больше не села, сославшись на слабость, она ушла к себе в комнату и села у окна. Небо над Успенкой было ясное, растущий месяц висел высоко, цепляя рожками легкие облачка, пробегавшие по небу. Девушка думала. Что бы не говорил Улеб, а вполне могла Грачка и не за травами ходить. А приблудившуюся девочку не прогнала, потому что пожалела. Хотя.... Деревню целую не пожалела, а над сироткой сжалилась?

– Сходи завтра в Поляновку Ядрея своего порасспрашивай, - посоветовал Улеб, когда вошел в комнату.

– Разве ж можно несколько десятков человек убить, а потом выжившего у себя оставить?
– спросила Эйта.

– Всякое в жизни бывает, - вздохнул Улеб.
– Ложись спать, может утром все иначе видится будет.

Девушка послушно легла, но мысль о том что Грачка может быть причастна к убийству ее родных, не давала покоя, с этими мыслями она и проворочалась всю ночь.

Ласк привычно обходил Новоделку, проверяя, как велено, все ли в порядке, когда увидел сидящую у воды Умилу. Он остановился, поправил рубаху, потер сапог о сапог, чтобы пыль стереть, пригладил волосы и слегка покашлял, обозначая свое присутствие. Девушка повернулась и снова вздрогнула.