Добрыня и Ждан переглянулись. Призраков они не видели и не слышали, но Эйта вдруг перестала кричать и прикусила губу. Она склонила голову, будто отвечая на ласку.

– Эйта, ты спроси их, почему они умерли, - тихо попросил Добрыня, когда девушка снова опустилась на землю.

– Что?
– подняла на них глаза колдунья.

– Никто не знает что произошло, - поддержал товарища Ждан.
– Почему они все умерли.

– Их кентавры убили, - растерянно ответила Эйта.
– Вы что не знали?

– Кентавры?
– хором переспросили мужчины.
– Но за что?

– Перв девку одного из них изнасиловал, - со вздохом ответил один из мужиков- призраков.
– Кентавр это увидал, защищать бросился, ну в драке Перв его и убил. Не нарочно он. Кентавры они же здоровые твари.

– О Боги, - выдохнула Эйта.
– Но почему они всех, а не Перва?

– А кто ж тогда знал?
– вздохнул мужик.
– Нам уже потом брат Перва рассказал о подстилке той лошадиной. Перв, само собой, никому о подвиге своем больше не рассказывал. С братом вот поделился, ну да Втор тоже не трепач.

– А самого Перва в деревне то и не было, - зло, но уже как-то устало, сказала тетка Забава.
– Всех нас жизни лишили, а он живехонек.

– Что они говорят?
– нетерпеливо спросил Ждан.

– Перв, значит, - Эйта сжала зубы.
– Где его дом?

– Чей?
– не понял Ждан.

– Это она не нам, - догадался Добрыня, наблюдая как Эйта подорвалась с места и уверенно пошла куда-то, а потом принялась копаться в развалинах одного их домов.
– Давай лучше не мешать.

– Она сказала кентавры. Поверить не могу, - покачал головой Ждан

– А здесь кентавры жили?
– уточнил Добрыня, который поселился в Успенке не так давно.

– Жили, - кивнул Ждан.
– Там, ниже по реке. А ведь они как раз в то время и пропали. А мы решили, что проклятия испугались, а оно видишь как, получается. Что ж такого произошло, что они все село вырезали?

– Никогда в жизни живого кентавра не видел, - хмыкнул Добрыня.

– Они как люди, только ниже пояса кони. Я пару раз у них в деревне даже был.

– А у них что деревня как у нас?

– Почти, - кивнул Ждан.
– Женщины те в обычных домах жили, а кентавры отдельно. У них дом большой был, пустой внутри, с лошадиным задом лавки им не нужны были.

– А как бабы их в обычных домах помещались?
– не понял Добрыня.
– Или у них зады меньше были?

– Бабы у кентавров обычные, как наши, - улыбнулся Ждан.

– А как же они ... ну того?
– заинтересовался Добрыня, жестами изображая то, что его интересовало.
– Хотя не рассказывай, - тут же добавил он.
– Лучше мне этого не знать.

Эйта вернулась к мужчинам примерно через час, весьма довольная, она нашла то что искала, личную вещь Перва. Он тоже должен получить по заслугам, как и эти твари - кентавры. Но проклясть его она решил позже, вдруг души ошиблись и не его это вещица. Пока Эйта просто заставила обладателя вещи найти ее. Он сам не поймет почему его в дорогу потянет, но будет мучиться пока ее, Эйту, не найдет.

– Эйта, а ты как спаслась?
– осторожно спросил Добрыня.
– Глаза кентаврам отвела?

– Нет, - покачала головой девушка.
– Я тогда не умела. Я тогда обычная была. Я в сундуке с одеждой спряталась. Они не грабили, поэтому не нашли.

– Почему?
– завыло одно из привидений, кидаясь на Эйту с кулаками.
– Почему моих детей это не спасло? Ты жива, а их убили. Это несправедливо.

– Не тронь ее, - кинулась а защиту девушки ее мать.
– Она не виновата. Не она твоих детей убивала.

– Но она жива, а они умерли, - удары привидения были малоощутимы, но сильная злость и отчаянии придавало им сил. Эйта схватилась за щеку, по которой пришлась оплеуха безутешной матери погибших детей.

– Еще раз тронешь меня, развею, - пообещала она.
– В никуда уйдешь.

Женщина угрозу в серьез не восприняла и замахнулась еще раз. Эйта ударила в ответ. Призрак забился, завыл от боли, стал на мгновение видимым, а потом развеялся.

Добрыня и Ждан подскочили со своих мест и схватились друг за дружку, а призраки испуганно шарахнулись в стороны, но потом снова сбились в кучу и возмущенно зароптали.

– Еще кто-нибудь за ней хочет?
– зло поинтересовалась Эйта, но желающих не нашлось.
– Я уже не семилетняя девчонка, - сквозь зубы добавила девушка.
– Я ведьма и любого кто посмеет перечить мне, уничтожу.