– Ничего, - Эйта вспыхнула до самых кончиков волос. Не признаваться же этому недоразумению что она пыталась отвар заморозить, да ничего у нее не вышло.

Княгиня сидела у двери кухни и смотрела на девушку зверем, но молчала, ожидая от той хоть одного прокола, чтобы отыграться за все и выставить ее вон.

Эйта это чувствовала, а еще она чувствовала, что княгиня ревнует, но только причину ревности девушка понять не могла, и это ставило ее в тупик.

– Сладкого мне надо, - решив что отвар достаточно остыл, сказала Эйта.

– А больше ничего?
– ехидно поинтересовалась княгиня Неждана.

– Сначала сладкого, - совершенно спокойно ответила Эйта.
– Милада что любит из вкусного?

– Варенье земляничное, - с нежной улыбкой, ответила кухарка.
– Только его мало осталось, горшочек всего. Для особого случая берегли

– Сейчас особе некуда, - кивнула Эйта.
– Неси. Еще что любимое у нее есть?
– теперь она обращалась к княгине.
– Запахи, вещи, не знаю что еще.

– Объясни зачем тебе это знать?
– потребовала Неждана.

– Ей сил сейчас много понадобится, то, что особенно любо, радует, а значит, силы множит.

– А кровь тебе на что нужна была?

– Была б не нужна, не добавляла бы, - хмыкнула Эйта и пошла к выходу.

Княгиня поджала губы и пошла следом.

Князь сидел около постели Милады, а когда за дверью послышались шаги, он испуганно схватил руку дочери и прижал к своему сердцу. Ну как он забыть мог? Ведь столько времени тут уже сидит.

– Запоминай, - Эйта перешла к делу, едва порог переступив.
– Отвар этот надо давать вот по стольку, - девушка осторожно перелила варево из чашки в большую ложку, захваченную с собой на кухне. Меньше нельзя, но и больше тоже. Запомнил?
– она снова обращалась только к князю.

– Да, - кивнул Еремей.
– Неждана, видишь докуда?

– Вижу, - буркнула женщина.

– Поить отваром этим строго в полдень и полночь, - продолжала Эйта.
– В это время на землю особая сила снисходит.

– А ежели опоздаем?
– поинтересовался Пересвет.

– Все равно давайте, но лучше время не упускайте. Поить пять дней. Ежели и после поправляться не начнет, значит не судьба ей. Да еще, если полегче немного станет, на улицу выносите, к дубу, березе или рябине. Если Милада берез не любит, но пусть под рябинкой сидит. Деревья эти силу дают. Вот вроде и все, - Эйта посмотрела на спящую княжну. Пойду я.

– Что значит пойду?
– удивилась княгиня.

– А ты никак против?
– широко раскрыла глаза Эйта и усмехнулась.
– Да, князь, - вспомнила она.
– За работу заплатишь мешком картошки, мешком репы, мясом вяленым и тремя золотыми.

– А не жирно ли тебе будет?
– Неждана уперла руки в бока.
– За что это мы тебе платить должны?

От такой наглости Эйта даже оторопела, но потом нахмурилась и сложила руки на груди.

– Заплачу, - князь поспешил встать между женщинами.
– Привезут тебе все что просишь. Но может все же еще останешься? Я светелку тебе приготовить уже велел.

– Я все что могла сделала, - покачала головой Эйта.
– Оставаться мне незачем.

– А вдруг что не так пойдет?
– князь растерянно посмотрел на дочь.

– И тогда от меня толку мало будет, потому как у нее теперь только два пути или выздороветь или к праотцам уйти. Здрав будь, князь, - Эйта вышла из комнаты.

– Молчи, - не дал Еремей открыть рта жене.
– С Миладой лучше посиди, а у меня дела еще есть.

Пересвет поспешил в след за князем.

– Ну конечно, дела у него, - забурчала княгиня, едва за ее мужем закрылась дверь.
– Беги быстрее, может догонишь полюбовницу свою. Светелку он ей приготовил, - фыркнула она.
– Да этой и мешок мучной у двери сошел бы. А она еще и плату требует, какова, а? Сама Миладу чуть не загубила и плати ей, - Неждана погладила дочь по волосам, лицо ее тут же изменилось и было в нем столько нежности и любви, что казалось другая женщина секундой ранее тут сидела.
– Девочка моя, - зашептала она.
– Ты поправишься. Ты просто обязана встать. А вот окрепнешь, съездим мы с Синеозерское княжество и сговорим тебя за Бутко, всем чернявым девкам назло. И будешь ты счастливой, девочка моя. Ты умнее меня и поэтому счастливее будешь, помоги тебе боги. А я буду детишек твоих нянчить. И никакие ведьмы нам тут не помешают, - она посмотрела на дверь и тяжело вздохнула.

Эйте вернулась в свой домик поздно ночью. Она устала, мало того что уйму сил отнял отвар для Милады, так еще, как на зло, в лесу она на умруна наткнулась. Откуда он, совсем свеженький в лесу взялся, девушка выяснять не стала, но погонять его по лесу пришлось. Покойничек смышленый оказался и, поняв, что поужинать ему не придется, бросился удирать. Оставить эту тварь живой нельзя было, он же все равно людей искать будет и найдет рано или поздно. А нашел бы умрун, скорее всего, горожан, а там вместо колдуна - ведун один. Много он навоюет? Пока в темном лесу догнала, пока угробила, потом пришлось хоронить как положено, чтобы больше подняться не мог.

Войдя в дом, Эйта зажгла свечу и вдруг заметила воткнутый в балку нож. Кентавра то ножичек был, что ее весной ранней ранил. Девушка про него уже и забыла, но сейчас вытащила из дерева и села к столу. Она закрыла глаза, а потом улыбнулась. Ну надо же какая удача, этот нелюдь амулеты потаскухи своей снял. Эйта хотела б проклясть, так чтобы умирал этот кентавр смертью долгой и мучительной, но на сильное проклятие сил уже не осталось. К тому же, не все амулеты снял кентавр, какие-то остались.