– Княже, княгиня просит вас, - прибежала из спальни девушка служанка.
– Схватки у нее, вы бы рядом посидели.

– А может мне еще родить за нее?
– зло спросил Бутко, и у служанки вытянулось лицо от испуга.
– Прочь поди, - мужчина разозлился на себя за то что на не в чем не повинной девке сорвался. Но наверх он не поднимался до тех пор, пока не доложили что княгиня родила.

– Мальчик. Бутко, посмотри, у нас мальчик, - слабо улыбнулась Деяна.
– Он так на тебя похож.

– Ну а на кого же ему еще похожим быть?
– княгиня Полада забрала внука, любуясь им и бросая косые взгляды на сына. Ой не нравился ей Бутко, что-то произошло сегодня в лесу и произошло не без участия этой ведьмы малолетней. Но вопросы задавать женщина впервые не решалась, боясь что у нее самой ответа потребуют.

– Уехать мне надо, - сказал Бутко.

– Куда?
– испугалась Деяна.

– Князя Еремея навестить хочу.

– Бутко, ты что забыл, нельзя тебе туда, - бросив быстрый взгляд на свекровь, воскликнула молодая княгиня.

– Теперь можно, проклятие, что ты на сестру наложила, сняли, - князь в упор смотрел на жену. Та испугалась, но лишь на мгновение, а потом изобразила удивление.

– Ты о чем?
– спросила она.
– Уж не выпил ли лишнего на радостях?

– Мне все известно. Хорошо придумала, ничего не скажешь. Сама прокляла, сама предупредила и ведь во лжи не обвинишь, не лгала ты мне.

– Бутко, да что ты такое говоришь?
– прошептала Деяна, дернулась было к мужу, но застонала и упала на подушки. Деяна ожидала что к ней тут же бросятся, но в комнате никто не двинулся с места, даже Полада, что сидела с внуком на руках, не вмешивалась, она видела, что невестка врет.

– Мама, сына к себе забери, - приказал Бутко.
– Отныне, Деяна, ты мне жена только на словах. Прав у тебя больше никаких нет, делать будешь то что я прикажу, если жить хочешь. Убить я тебя не убью, но и хорошего отношения к себе не жди.

– Нет, Бутко, нет, - Деяна попыталась вскочить с кровати.
– Полада, нет, отдайте мне моего сына.

– Тебе отдохнуть надо, - старая княгиня вместе с ребенком направилась к двери.
– Спи, а завтра поговорим.

– Нет, - Деяна рыдала.
– Нет, - но даже служанки и те не спешили ее утешать, они жались по углам, отводя глаза. Не понимали служанки в чем провинилась княгиня, но очень хорошо чувствовали что она теперь в большой немилости.

– К Миладе ехать не советую, - Полада нашла сына сидящим на крыше, любил он туда забираться и на небо глядеть. Она осторожно пристроилась рядом, опасливо поглядывая вниз.
– Только сердце и себе и ей зря изорвешь.

– Я и не собирался, - ответил Бутко.
– Мне проверить надо было, правду ли Эйта сказала.

– Эйта, - княгиня вздохнула.
– Свели же боги.

– Она с Милады проклятие Даянино снимала, - так же глядя в темноту, сказал Бутко.
– Я не поверил сначала. Не хотел верить.

– Почему же потом в вере своей усомнился?

– Не знаю. Есть в Эйте что-то такое, отчего веришь ей. Она дикая совсем, - он усмехнулся.
– Но искренняя.

– Может ее Милада и подослала?
– предположила женщина.

– Нет, - покачал головой князь.
– Она кентавров ищет каких-то особенных и колдуна по имени Третьяк. Чтобы убить, - добавил он. Княгиня, хотевшая что-то спросить передумала.
– И убьет, не сомневаюсь. Я ее к себе пригласил, коли приедет, будет у нас самая сильная колдунья.

– И самая дикая, - усмехнулась Полада, но решение сына одобрила.

– Это да, - Бутко слабо улыбнулся.
– Она красивая, - добавил он.

– Ведьму полюбовницей иметь?
– хмыкнула женщина.
– Не лучшее решение.

– Может и так, - не стал возражать мужчина.
– А тебе поступок Деяны нравится, ведь так?

– Да, - честно ответила Полада.
– То деяние настоящей княгини, решила - своего добилась.

– Она сестру прокляла, родную кровь и чего ради?

– Ради тебя, - воскликнула женщина.
– Да за тебя и убить можно, а она только прокляла.

– Я ведь любил Миладу, - вздохнул Бутко.
– Не прощу Даяне, никогда.

– Глупо это, - мягко сказала княгиня.
– Ты молодой, а другой жены у тебя нет. Вернуть Деяну родным мы не можем, причины веской нету. Проклятие это ведь только наши домыслы, было ли оно, не было, Деяна ли прокляла или другой кто, не доказуемо.

– Да и не собирался я ее возвращать. Ну да на свете баб много, найду на чьей груди утешиться. А что до жены, я свое слово уже сказал.