Шрифт:
Но Джо не мог пожаловаться на скорость своего продвижения.
Правление «Америкэн мэгэзинз», а ему еще нет и тридцати пяти!
В Манхэттене стоял яркий осенний день. Солнце пронизывало прохладный воздух. Оно не грело, но делало воздух сухим, заставляло блестеть все, на что падали его лучи в теплом уютном кабинете.
Он действительно искренне надеялся, что Топаз не будет претендовать на этот пост. Но он и не уступил бы. Никому бы не уступил.
— Ты часто видишься с Дэвидом? — спросила Ровена Барбару, зажав трубку между ухом и плечом, продолжая изучать цифры по продаже «Биттер спайс».
— Не очень, — призналась Барбара.
Дэвид Хэммонд, глава отдела в «Фанхаус рекордс» в Англии, связь с ним продолжалась у Барбары уже много лет.
— Он нашел себе какую-то девчонку из Центральной Европы и, оказывается, встречался и с ней, и со мной…
Ровена поморщилась:
— Наверное, это очень обидно.
— Да, конечно. Но ты же знаешь, я переспала как-то с одним парнем два года назад, когда мы с Дэвидом разбежались, и теперь он все время напоминает мне, будто это то же самое. Последнее время они с Эльвирой постоянно появляются на людях.
— И продолжает спать с тобой?
— Да, — вздохнула Барбара. — Конечно, ужасно неприятно, но я сексуально к нему очень привязана. И потом я люблю его, несмотря на то, что он такая сволочь. Чего женщина не делает, до чего только не опускается, если действительно влюблена.
— Да, — сказала Ровена, подумав о Майкле.
— Головой прекрасно понимаешь — не тот человек. Но не так все легко, как пишут в журналах: если ты видишь, что это подонок, тебе легче излечиться от страсти к нему. Ерунда!
— Да, нами управляет сердце.
— Всякий раз.
— Профессиональный риск — быть женщиной, — усмехнулась Ровена.
— А как вообще дела, если отвлечься от этой темы?
— Если отвлечься — хорошо, — засмеялась Ровена. — Я строю, укрепляюсь, ничего яркого. Оберман ищет пути — хочет заключить сделку по фонограмме, а это требует особенных усилий.
— И ты будешь заниматься фонограммами?
— Совершенно верно.
— Очень интересно. Что ж, ты сможешь подняться по лестнице выше…
— Соображаешь, дорогая.
— Хорошая замена, — согласилась Топаз, — может, у нас появится шанс на этот раз.
— Я бы не поставил, — покачал головой Джо, откусывая сразу треть хот-дога. Проглотив, добавил: — Бросок, что надо. Попадание. Запомни, у этих парней меньше всех попаданий во всей лиге.
— Спасибо за пояснение, — сказала Топаз, глядя на него. Она не любила тех, кто терпит поражение. — Мне нравится спорт.
Джо продолжал пристально смотреть на поле.
— Нравятся журналы о спорте, — добавила она.
Джо повернулся к ней, оторвавшись от игры.
— Слушай, Росси, если ты пытаешься намекнуть — ничего не выйдет. Насколько я понимаю, ты уже слышала о спортивном журнале.
— Да.
— И… Ты будешь претендовать на него?
— Ты имеешь в виду, буду ли я претендовать на членство в правлении?
— Вот именно, — сказал Голдштейн:
— А ты?
Долгим взглядом, с сожалением, они смотрели друг на друга.
— Пусть это будет честная борьба.
— О'кей.
— Без обид, — продолжала Топаз.
— Годится.
— И давай возьмем за правило — никаких разговоров о деле после работы.
— Топаз, ну мы посмотрим эту чертову игру?
Гарри Шеффилд прошелся по полю крупными шагами и ударил в сторону Пэта Рэппа.
— О нет! — воскликнул Джо.
— Не может быть! — Топаз подпрыгнула на своем месте. — Не может быть!
Мяч криво спланировал к левой границе поля.
— О Боже! — стонал Голдштейн, как от боли. — Я не могу этого вынести!
Топаз закрыла лицо руками, чтобы не видеть ужасного зрелища.
— Я хочу, чтобы ты знала: я не отступлю ни в коем случае, — сказал Джо.
— О делах — ни слова.
— О'кей.
Топаз ехала в «Рене Пужоль» на 51-ю улицу на ужин.
— У них есть такие нежные шоколадные пирожные — нечто неземное, — сказала она.
— Ну, французская кухня — неплохо для разнообразия, — заметил Джо.