Шрифт:
— Какому? Дые, по вашему — дьяволу, или Чернобогу?
— Я не очень понимаю, чем они отличаются, — Адмирал шевельнул правым веком.
— Для тебя это пока не важно, да и не полезут они в наши дела. Как бы тебе объяснить? Попробую. С дьяволом мы почти договорились, наш главный враг — Чернобог. Мы для него — самые главные враги, попозже сам поймешь, не всё же сразу тебе рассказывать.
— Ладно, я согласен, меня здесь ничего не держит, я тоже готов ради России, ради будущей России на всё.
ОПЯТЬ ВИКИНГИ
Над усадьбой Синеуса дул ветер, не такой злой и могучий, как зимой, а уставший, уже не ревел, только всхрапывал, устал. От холодов земля вылиняла, выцвела. За зиму ветер натрудился, сейчас же, как и люди, ждал лета; погода была непонятная, зима ещё не ушла, а весна не наступила. В доме Синеуса было сумрачно, холодный свет сеялся сквозь дымник. Потрескивал огонь в очаге, дыхание завивалось клубами, и фигуры, сидевшие на скамьях у подножия высокого сиденья, повернулись к вошедшему Олегу.
На высоком месте сидел ярл, он знал, что вот-вот появится Хельга и он наконец-то задаст ему вопросы, а вопросов накопилось очень много.
— Хельга, зачем ты прикинулся мёртвым? Я тебе сознаюсь, хоть ты этого и не любишь, но я общался с некромантами; вызванный призрак ответил мне на все мои вопросы, кроме одного: что у тебя на уме; он так испугался, что чуть не потерял сознание.
— Интересно посмотреть на призрака, который теряет сознание. Ну что ж, ярл, ты помнишь, где мы с тобой смешали кровь с землей?
— Конечно, в Карпатах. Но к чему такой странный вопрос?
— Дело очень серьезное.
— Мы побратимы, а это выше, чем родные братья. Тот, кто нарушит клятву, никогда не попадет в Валгаллу. Кто предаст побратима, будет проклят Одином, Тором и Фрейром. Я за тобой готов идти хоть в христианский ад.
Олег облегченно вздохнул.
— В ад мы вряд ли пойдем, хотя, может быть, и туда заглянем. Мы будем переделывать Землю, создавать новую, самую могучую Империю.
Синеус с гордостью посмотрел на побратима. Мало ему, что его княжество было самым могучим в Европе, даже могучая Византия тряслась от страха, когда его воины выходили в поход.
Он вздохнул:
— Как будем создавать?
— Для начала на базе твоей усадьбы создадим учебный центр.
— Я не знаю, что такое учебный центр.
— Где будут обучаться мальчишки, викинги…
— А викингам чему учиться?
— Бою, настоящему бою. Такому, чтобы один наш викинг мог спокойно уложить десять не наших викингов.
Глаза Синеуса сверкнули:
— Я согласен!
— И мне будет нужен драккар для разведки, а ты построишь крепость.
— Какую ещё крепость?
— Вот смотри, чертежи.
Олег достал из сумки свиток из тонко выделанной телячьей кожи.
— Смотри: три круглых вала, восемнадцать метров толщиной, между валами — ров, наполненный водой; туда запустим каких-нибудь водоплавающих хищников. Через рвы — подъёмные мосты. Внутри крепость будет поделена строго с севера на юг и с запада на восток, крест на крест, дорожками из морёного дуба, в конце которых будут располагаться ворота строго в сторону концов света. У нас получается четыре площадки, на каждой площадке построим по двенадцать мини-крепостей. Смотри, каждая крепость — это четыре длинных дома; но дома у нас будут двухэтажные, с таким расчётом, чтобы в каждом доме могли спать триста человек. В центре, как ты видишь, — круг; здесь тоже крепость, это для наставников, для волхвов, для гостей, а в самом центре — вышка. Всё понятно?
— Высота валов какая?
— Метров тридцать.
— Зачем такая огромная?
— У нас скоро появятся очень много врагов.
Олег вкратце пересказал Синеусу о Чернобоге и о его людях в чёрном.
— Когда приступаем? — деловито спросил Синеус.
Олег, набравшись привычек двадцатого века, ляпнул:
— Вчера.
Ярл, конечно же, ничего не понял, но с умным видом кивнул головой. Не показывать же Олегу свою дремучесть.
— Хельга, а сколько у тебя денег? Это же сколько потребуется: на пищу, на рабов?..
Олег аж всхрапнул:
— Сколько тебе предлагает ромейский император за один меч?
У Синеуса лицо стало каменным:
— Золотая гривна за один меч.
Олег задумался, его брови насупились, живот подтянулся.
— Ты в Риме бывал?
Лицо Синеуса из каменного потихоньку переродилось в воспоминающее.
— Бывал.
У Олега, как у настоящего дипломата, лицо брезгливо сморщилось.
Олег что-то долго считал про себя, от псевдожадности скривил морду и сквозь зубы, надувшимся от спеси голосом брякнул: