— Полгода на обустройство лагеря — двадцать тысяч золотых гривен. За каждого трёхлетнего мальчишку, а их должно быть для начала две тысячи, — одна гривна. И пятьсот викингов, за каждого — три гривны.

Любой викинг одновременно воин и купец, а поторговаться перед важным договором интересно, хотя Синеус заранее всё знал.

Синеус гордым видом и с хрипотцой в голосе ответил:

— Князь, побратим, лагерь сделаем, викингов найду, тебе же нужны старые и опытные, а мальчишки… надо собирать тинг.

— Побратим, когда голод, у вас выбрасывают детей, я еще заплачу 1000 гривен — и вперёд.

У Синеуса усы потихоньку стали превращаться из синих в рыжие.

— Дай мне 20 000 гривен, я всё решу.

— Давай поговорим на древнесеверском, всё решим.

Олег глубоко задумался, уже и ветер перестал бить тугими горстями снега в дверь, а Олег всё думал, они перешли на очень древний язык.

— Дам 30 000 через три ночи, после этого поговорим.

Вещий подошёл к морю, седые волны с грозным рокотом разбивались об скалы и тихим шёпотом лизались у его ног. Как ему не хотелось просить золото у Перуна! А осталось уже две ночи.

— Где наша доля нас не цуралась, — хмыкнул Олег и бешеным волком помчался в пещеру. Вспомнилось ему, что когда Атилле — Божьему Бичу он помогал грабить Рим, у него кое-что осталось.

Прошли две покрытые снегопадом и раздуваемые ветром ночи. Олег, кряхтя, вытащил из пещеры очередной мешок с золотом, устало вытер мокрый от пота лоб и проскрипел:

— Фенфир!

Волк появился мгновенно.

— Друг, не в службу, а в дружбу, помоги доставить поклажу в усадьбу Синеуса.

Фенфир пожал плечами и пролаял:

— Загружай!

Они мчались к Синеусу быстрее ветра, одна мысль: лишь бы не опоздать.

Успел, скинул с «котёнка» мешки, ткнулся разбитым лбом об дверь, ещё и ещё раз, она заскрипела, с трудом открылась.

Его подняли на ноги, встряхнули, подвели к Синеусу, он посмотрел хмуро и изрёк:

— Нет у тебя денег, но ты мой брат, я тебе всё равно помогу.

А у Олега губы, распухшие от ветра, от морской соли, нижняя упала на подбородок, верхняя подпирала нос, из губ вытекал жёлтый гной. Он молча бухнул на дубовый стол мешок и прохрипел:

— Пошли воинов, всё лежит у главных ворот.

Олега поили странными напитками: взбитый желток с пивом, мёд с молоком, вино, настоянное на папоротнике. Лишь бы ожил! Но усталость, накопившаяся за много лет, не давала ему даже придти в себя. И рухнул на медвежьи шкуры. Олег проснулся через два дня, оживший, но почему-то хмурый.

Синеус уже стоял рядом, в руках держал огромный, покрытый древними рунами золотой рог.

— Великий князь! Такого количества золота нет ни у одного конунга Ютландии!

Олег схватил рог обеими руками, осушил лёгкое, пенистое пиво, внимательно посмотрел на рог, гнусно хихикнул, его настроение сразу улучшилось.

— Я такой же видел во дворце Карла Великого. Когда это ты успел грабануть Императора Великой Священной Римской Империи?

— Да так, досталось по-наследству.

— Ярл, мне надо мчаться на Кипр, готовь драккар. Не хочется, но надо, вернусь через полгода.

Синеус закрутил оба своих уса куда-то вверх:

— Вечно ты куда-то спешишь. А мы, народ с севера, думаем и идём за вождём. Но пока не вижу я вождя, и вообще, ты бывший князь, а значит — никто и звать тебя — никак, — ярл ядовито хмыкнул. — Да ладно, пошутил я, к тебе примчались сотня варягов. Яга им втихаря донесла, что ты жив, примчались твои любимые богатыри, соль земли Киевской, только за твою улыбку готовы отдать жизнь, бери их. На «Чёрном орле» с тобой пойдут мои самые лучшие мореходы. — Задумался. — Варягов тоже бери, ведь они же твои. — Ярл неспешно ухмыльнулся. — Там ещё эти, берсерки, они готовы за тобой идти хоть в христианский ад, хоть в мусульманский, их восемь. Ты же прекрасно знаешь, что всякий вождь, за которым следуют хотя бы два берсерка, считает, что он непобедим. А лучше «Чёрного орла» нет ни у одного конунга, он трёхмачтовый, ещё даже не придумали, как назвать корабль такого типа. Ты должен помнить Рыжебородого, этот ярл с пьяных глаз проскочил поворот в Средиземное море. Его драккары плыли долго, высадились на южном берегу Африки, нашли развалины древнего города. Там храм многорукого бога. Вместо глаз — чёрные бриллианты, а в одной из рук он держал два свитка, по чертежам одного из них я и сделал маленькую копию «Чёрного орла».

— В какой такой-Африке, о червь моей души? Это была Индия. А трёхмачтовое судно — это судно ариев. Если ты знаешь, Рыжебородый на таком же корабле аж до Вест-Индии доплёлся.

— Подумаешь, Индия, Африка… Ну перепутал немножко Рыжебородый. Самое главное, что «Чёрный орёл» — твой.

— «Чёрный орёл» — это замечательно, даже звучит гордо! Но зачем мне эти придурки — берсерки? Они же неуживчивые, бродят сами по себе, грабят, насилуют, да и просто крайне неприятные типы. Да и «Чёрный орёл» пока только в чертежах да в макете, — у Олега потухло лицо.

— Пригодятся, запомни, — ярл значительно собрал на лбу морщины.

— Синеус, когда я был в беспамятстве, то что-нибудь говорил?

Ярл нежно посмотрел одним глазом:

— Верещал насчёт каких-то мальчишек, каких-то богов, каких-то баб, каких-то денег, а у тебя нет ничего, пропил ты все деньги.

Олег встал, покачнулся и треснул кулаком в лоб Синеусу. Тот захрипел, грохнулся спиной об пол, тяжело приподнялся, потряс чёрной, покрытой сединой головой и буркнул: