Шрифт:
Око улыбнулось: оно столько лет ничего не делало, а тут работы — непочатый край. А без работы даже кони дохнут. И решило подшутить, ведь шутки понимают друзья, но не господа. И пошутило, забросило Олега в прошлое, недалёкое прошлое. Оно разделилось на две половины.
— Вах, — пробормотал Олег.
В одной — Гунтрум гордо стоит на корме «Золотого орла», наблюдая сквозь туман горящий Лондон. В другой — Карл. Его лицо сияло от радости. В его руках — корона Альфреда Великого. Он воздел руки к небу, нацепил корону на голову и громко заорал. А ещё через пару мгновений к его дикому рёву присоединился грохочущий грохот, потому что норманны начали возбуждённо лупить топорами, секирами, рукоятками мечей по щитам, панцирям и даже по собственным головам. Олег нежно улыбнулся.
— Око, я буду тебя называть, или обзывать, — Люба, моя хорошая. Покажи мне не прошлое, а настоящее.
Око улыбнулось так, как умеет улыбаться любящая или любимая женщина. И показало.
Карл и Гунрум стояли рядом, море шептало им песни Венеции и Генуи. Шептало тихо и ненавязчиво.
Олег возник из неоткуда, рявкнул:
— Где вы болтаетесь, пиратские морды?
После грабежа Лондона им всё казалось сказкой и песней, даже появление громадной фигуры разъяренного Олега, нависающего над «Золотым орлом» их не удивило.
— Великий конунг, мы около берегов Испании.
— На Кипр, и быстрее! Без грабежей, даже ночами без остановок!
После лёгкой добычи в Лондоне пираты научились болтовне англо-саксонцев, и Карл захрипел голосом, пьяным то ли от крови, то ли от вина.
— Будет исполнено, благородный лорд! А если не исполним, то да сожрёт наши печёнки повелитель морей — Ньерд, а сердце вырвет Фенрир!
Олег закрыл Око, немного помолчал, невесело ухмыльнулся:
— Я совершенно сознательно показывал вам, вожди, будущие и настоящее. Родился будущий Император, Святослав. Вина! Много! Пускай его сегодня выпьют все, кто могут, и все, кто хотят!
В голове у Скальда мгновенно возникла песня, он тут же её пропел-проговорил:
— Мы, в зароке почестей клянясь, Пред Императором верностью клянясь! Идём дорогой той, что нам выбрал наш герой, И не свернём с дороги той! Врага мы выдернем с корнем! Мы, чуткие Отечества сыны! И видим лишь победные мы сны. Забыли мы про всё, Ведь перед нами он — Герой.И это будет гимном для Гвардии! Олег чуть-чуть приоткрыл свои ехидные глаза:
— Ну и как, будущее генералы, вам оно понравилось?
Вопрос исчез в никуда.
Игорь схватился за свой длинный чуб, покраснел от смущения и еле слышно:
— А кто такие генералы?
Олег кисло улыбнулся, растянув свои тонкие губы, и мгновенно запахло смертельной магнолией, всем показалось, что его зубы стали как у матёрого волка.
— Генералы, это всё в будущем. Будете вы все и генералами, адмиралами, маршалами, но это в будущем. Самое главное — вера в Императора, генерал будет командовать армиями, адмирал — флотом, а маршал… — Олег почесал свой рыжий затылок: — Ну а маршал — это свадебный генерал, чтоб нам с вами, будущими маршалами, по старости вино и пиво было проще пить и не о чём не думать.
Олегу понравился собственный монолог, он поманил пальцем Мухаммада и попросил:
— Поведай нам, высокорожденным, о славном и достопоченом Али Зибаке.
Мухаммад посмотрел на псевдовыокорожденных, подумал про себя: «Какие же они все идиоты! Мне достанется меч пророка, я поведу войска халифа! О, вонючие почки пьяного верблюда».
А деваться некуда, ведь смерти боится. А что этому то ли князю, то ли магу? Что в его рыжую башку взбредёт — неизвестно. Ведь еще Али говорил, что новый правитель Кипра, Египта и Сирии умеет читать мысли.
— Как мне поведала Фатима… — Мухаммад ненадолго задумался и как дервиши на рыночных площадях запел, заверещал:
— Слава Аллаху, господу миров!
Привет и благословение господину, господину посланных, господину и владыке нашему — Мухаммаду.
Поведаю я вам, о владыки будущего и настоящего, первую историю Али. О меч пророка! Лучше я сейчас вызову Али и он вам сам всё расскажет.
Мухаммад цыкнул, мгновенно появился воин пустыни.
— Я приказываю, здесь и сейчас должен быть Али — каирская ртуть!
Бедуин молча поклонился. Подождали, Али примчался, как сумасшедший ветер пустыни, ухмыльнулся бандитской рожей и с издёвкой поклонился:
— Я приветствую тебя, блистательный аль-Насар аль-Ихшид! Что ты мне изволишь приказать или повелеть?
Олег распустил брюхо, раздул щёки и, подобно властителям Востока, попросил-приказал:
— Расскажи мне свою первую историю.
— Позволь мне, сыну греха, рассказывать так, как про меня говорят в Каире, Багдаде и Дамаске.