— А почему вы один туда поехали? — поинтересовался Уцуми.

— По правде сказать, — понизил голос Тоёкава, — никак из головы не шел этот пес дохлый. Я все думал, а вдруг под собакой девочку закопали.

— Вы что ж, выкопали пса, что ли?

Тоёкава смущенно зажал рот рукой.

— Да что вы! Испугался, вернулся домой.

Заведение было совсем не во вкусе Уцуми. В интерьере преобладали морские мотивы: стены и пол окрашены в темно-синий цвет, в двери круглое отверстие, наподобие иллюминатора. В стену были вмурованы аквариумы. В ярких коралловых чащах медленно скользили маленькие акулы и морские черепахи. Длинная барная стойка была сделана из блеклого, песочного цвета мрамора, напоминающего о камнях, что лежат на морском дне. На оформление хозяева явно не поскупились — таким было первое впечатление Уцуми. В баре не было ни души. У барной стойки, облокотившись на нее, одиноко стоял молодой парнишка. Вид у него был такой, будто он Урасима Таро, давно потерявший счет времени и не сумевший вернуться домой. Он переводил взгляд с аквариума на экран видеомонитора и обратно.

— Тоёкава-сан?

Мотохико Тоёкава лениво повернул к нему лицо. Худощавый, долговязый — в мать, с безвольными глазами, не похожими ни на материнские, ни на отцовские.

— Моя фамилия Уцуми. Я только что был в баре у вашего отца.

— Зачем?

Жесткие, будто свежевымытые, выгоревшие длинные волосы были аккуратно зачесаны назад и собраны резинкой в хвост.

— Я расследую исчезновение Юки Мориваки. Раньше работал в полиции, сейчас занимаюсь этим как волонтер, к полиции не имею отношения.

— А что, такие волонтеры бывают?

— Раз я занимаюсь расследованием бесплатно, то выходит, что я волонтер.

Мотохико без малейшего интереса кивнул. На барной стойке стоял стакан с виски, разбавленным водой. Лед в стакане почти растаял. На экране монитора плескалась морская вода. Вид у парня был рассеянный, он всматривался в экран с таким видом, будто хотел забраться внутрь.

— Расскажи, пожалуйста, как все тогда произошло.

— Ну ладно. Что бы такое рассказать? Я в то время был на третьем курсе института. Для меня это происшествие стало таким шоком, что я одно время ужасно страдал, не знал, как жить дальше. Все так и случилось, как я боялся. Когда окончил институт, поступил работать в банк «Синкин». Проработал там, но ничего из этого не вышло. И с этим заведением тоже, похоже, ничего не выходит. Пока еще с отцом об этом не говорил, но вообще-то я всерьез подумываю поехать на какие-нибудь южные острова. Не знаю, что из этого выйдет, но думал, что можно там жить, подрабатывая инструктором по дайвингу.

— На южные острова?

Уцуми вспомнил, что сам несколько дней назад думал, как бы ему хотелось оказаться на каком-нибудь южном острове, ощутить прикосновение горячего ветра.

— Ага. На архипелаге Керама есть остров Дзамами. Я там один раз был. Море там красивое, вода абсолютно прозрачная. Когда ночью с аквалангом погружаешься, через толщу воды видишь луну. Над головой рябь такая серебристая. Так здорово. Думаешь, вот если бы человек мог жить в море, как рыба.

— Вот ты сказал, что для тебя это было шоком. Это потому, что полиция тебя стала подозревать?

Вопрос прервал мечтания Мотохико, и он с рассеянным видом посмотрел на Уцуми.

— И это тоже отчасти. Но больше всего меня поразило, что девочка в то утро вот так взяла и ни с того ни с сего исчезла. Я ее за день до этого, утром, встретил у нашего дома. Милая такая. И вот эта девочка неожиданно исчезла. Разве не удивительно? Будто в другое измерение исчезла — ничего другого на ум не приходит. Я с тех пор стал думать, что в этом мире существуют вещи, которые невозможно объяснить с логической точки зрения, или правильней сказать так — вещи, которые нельзя постичь. Если меня спросят, верю ли я в бога, то я скажу: да. Потому что Юка так загадочно исчезла.

— То есть ты не считаешь происшедшее преступлением?

Уцуми уставился на желтую рыбу, невозмутимо плавающую в аквариуме.

— Так ведь никак не получается разгадать эту загадку, если размышлять логически. Посмотрите на наших соседей, на меня, на мою семью — среди нас преступника нет. А чужих, говорят, никто не видел. Следов никаких не нашли. Разве не странно? В таких случаях остается только к помощи медиумов прибегнуть.

— А неизлечимую болезнь медиум может вылечить?

— Конечно, — серьезно ответил Мотохико, глядя на Уцуми, стоящего рядом, но будто не видя его. Похоже, живые люди этого парня не интересовали.

— Возвращаясь к тому дню, когда Юка пропала, ты сам-то ничего подозрительного не заметил?

— Ничего. — Мотохико впервые посмотрел Уцуми глаза в глаза, и на мгновение тот увидел на его лице испуг. Возможно, парень заметил подступившую вплотную к Уцуми тень смерти.

— Твоя комната находится на втором этаже, с краю. Оттуда ведь не только дорога, но и парковка, должно быть, видна. Если ты что-то заметил в тот день, пожалуйста, расскажи.

— Ничего я не видел. Если бы видел, то сказал бы. Я видел только дохлого пса.

Опять этот пес! Уцуми покрутил головой, разминая уставшую шею. Мотохико, видимо задумавшись, облокотился на стойку обеими руками и уткнулся в них подбородком. Взгляд Уцуми задержался на его тонких руках, торчащих из выцветшей футболки. На запястье был шрам. Мотохико, будто рак-отшельник, пытался укрыться от окружающего мира в раковине своих ладоней.

— Это что у тебя за шрам? Неудачная попытка самоубийства?

— А, это? — Даже не пытаясь прикрыть шрам, Мотохико как ни в чем не бывало опустил взгляд. — Ага.