Эллис сцепила руки, чтобы они не дрожали, и спросила:

— И что нас теперь ждет?

— Похоже, судебный процесс все-таки состоится.

— Сколько у нас времени?

— Думаю, я смогу выторговать еще шесть месяцев. Впереди рассмотрение доказательств и показаний, к тому же до начала судебного разбирательства я могу подавать ходатайства. И нам за это время необходимо набрать как можно больше свидетелей, которые могут подтвердить безупречную репутацию Джереми.

— А что относительно еерепутации? Найдутся же люди, которые подтвердят, что она вовсе не Дева Мария.

— Уверен, что так оно и есть, но нам от этого пользы никакой. Окружной прокурор будет ходатайствовать в суде, чтобы все свидетельские показания относительно половой жизни девушки были признаны недействительными. По крайней мере, я на его месте поступил бы именно так.

Внезапно Эллис словно накрыло ударной волной.

— То есть Джереми могут посадить?

— Такая возможность есть всегда.

Их взгляды встретились, и она увидела у него на лице сострадание, смешанное с горькой правдой, — он знал, что для нее так будет лучше, поэтому не стал церемониться. Но Эллис не требовалось напоминать, чтопоставлено на кон.

«Все повторяется, — подумала она. — Только на этот раз с моим сыном».

Колин говорил, и его голос долетал до нее словно издалека.

— Но я все же надеюсь на лучшее. Не забывайте, за это время все еще может измениться. — Он понизил голос: — Вам удалось разузнать что-нибудь у зятя?

— Ничего интересного, — ответила она. Когда она заговорила на эту тему с Гарри, он посмотрел на нее как на сумасшедшую — из-за того, что она заподозрила нечестную игру. Но дело было не столько в том, что он тогда сказал, сколько в том, чего несказал. Он не спросил, чем вызваны ее подозрения. И вообще говорил уклончиво, казался издерганным и избегал смотреть ей в глаза. Что это было — ложь или просто она своим вопросом поставила его в неудобное положение?

Будто в ответ на ее мысли Колин спросил:

— Думаете, ему что-то известно?

— Я не совсем уверена, но складывается впечатление, что он со мной не до конца откровенен.

Она осторожно подбирала слова, не желая возводить на зятя напраслину.

— Может, вашей сестре удастся что-то у него узнать?

Эллис нахмурилась, не желая втягивать во все это еще и Дениз.

— Я не хочу, чтобы она думала, будто я обвиняю его в утаивании информации.

— Извините, — сказал Колин, кладя свою руку на ее. — Я понимаю, что это может быть для вас не совсем удобно.

— Это вы меня извините. Но раз уж дело касается моего сына, я готова сделать все, что потребуется.

Даже если необходимо будет доставить кое-какие неудобства любимой сестре…

Колин допил воду, отодвинул стул и встал из-за стола.

— Пора идти. Ко мне скоро должен приехать биолог из западного Вашингтона. Он считается одним из ведущих специалистов в стране по двухстворчатым моллюскам.

— Кстати, как ваши успехи? — спросила она, провожая его до двери.

— Я постепенно продвигаюсь вперед, но еще не скоро смогу наладить собственное производство. Главное, я чувствую себя при деле. — Взгляд его был чистым и светлым, как у человека, глядящего в будущее, а не погрязшего в прошлом. И пусть кто-то счел бы разведение устриц неподходящим занятием для успешного адвоката из мегаполиса, для него это было как раз то, что требовалось. — И хотя устрицы сами по себе простые существа, сложностей с ними хватает. Вы бы удивились, узнав, сколько есть всего, что может пойти не так.

— Я тоже никогда бы не подумала, что держать ресторан — такое неблагодарное занятие, — пожаловалась она. — Если людей станет еще меньше, нам нет даже смысла открываться.

— Надеюсь, до этого не дойдет. Мне определенно будет не хватать приготовленных вами блюд.

— Кроме вас, таких наберется от силы пятеро, — сказала она насмешливо.

По лицу Колина было видно, что он искренне ей сочувствует.

— Если б я знал, чем вам помочь… Как по мне, то вы все делаете правильно.