Шрифт:
— Спит, спаси его Господи… — прошептала она быстро и сбивчиво. Иосифу показалось, что мать обращалась не к Богу, а к отцу. Она склонилась над ним, как ангел, крылом коснулась его щеки. Блеснули ее глаза, словно две луны, большие и влажные.
Мать ушла. Остался ее темный лик на стене, оттененный рамкой, сникшие герани и такое далекое окно. Еще дальше железнодорожные пути, упирающиеся в тупик…
Окно зазеленело.
Иосиф встал и, точно лунатик, подошел к окну. Он не заметил, как отделился от пола и мягко, бесшумно скользнул в рассветную полутьму, словно в воду, взмыл, полетел, удивленно раскинув руки. Он даже не успел испугаться. Стена и ржавеющая у стены инвалидная коляска с надувными шинами постепенно отдалялись. Он поднимался вдоль стены, еще не зная, что его ожидает, падение или спасение. Неожиданно кто-то окликнул его по имени, которое он уже забыл. Он глянул за спину и… очнулся в глухом переулке. Он лежал, кутаясь в лоскутное одеяло. Над ним трепались обмокшие гардины, как флаги.
Он зажмурился. Его ослепил свет фар. Мигая желтыми огнями, лимузин повернул за угол и исчез…
16
В предрассветной пустоте еще витали сны, но Город уже просыпался. Из тумана постепенно выступали очертания крыш, сеть переулков, улиц. Они тянулись к Башне, точно обвисшие паутины, с неуверенно поблескивающими каплями фонарей.
Донеслись шаги. Иосиф обернулся и увидел рыжеволосую деву в черном. Она спускалась по лестнице. Как будто зависнув в пустоте, дева перешла террасу и скрылась во флигеле.
Порывшись в карманах, Иосиф нашел ключи, открыл дверь и, не зажигая свет и не раздеваясь, прошел в комнату. Какое-то время он листал бумаги из папки по делу о покушении. Не отправленные письма, очень длинные и совсем короткие, всего в одну строчку, пожелтевшие фотографии, некоторые испорчены, лица очень смутные, неотчетливые, некоторые уже покойники, скучающие, усталые или смеющиеся. Он держал их в руках. Они обступали его. Он видел их в зеркале. Зеркало постепенно тускнело и они терялись, исчезали. Остались только тени, призраки, увы.
Налив в стакан вина, Иосиф выпил залпом, молча, в задумчивости постоял у окна, из которого открывался вид на глухую стену дома напротив, чем-то напоминавшую огромную фреску. Взгляд его скользнул по стене и остановился на клочке неба с лакунами и затонами.
Откуда-то доносились звуки музыки и пение, как на сцене, на которой совершалось действие пьесы, поставленной невидимым режиссером. Чувствуя свое бессилие и не зная, чем отвлечься, он стать читать стихи Лизы, несколько странные, неровные. Они были приколоты булавками к обоям, как бабочки. Неожиданно для себя он всхлипнул, теряя булавки, сорвал несколько листков, смял их и лег, не раздеваясь, зарывшись лицом в ладони…
Он лежал и прислушивался к шагам на лестничной площадке, мертвея, когда они затихали. Он все еще ждал ее. Мимолетные, обрывочные воспоминания заселяли комнату…
Иногда он находил Лизу в постели, она спала, вытянувшись, как тростинка. Он не будил ее. Закрыв глаза, он думал о ней и не слышал иных звуков, кроме ее сонного дыхания…
Окно постепенно мутнело. Близился рассвет. По губам Лизы пробежала легкая зыбь, показалось, что она проснулась и едва удерживается от улыбки. Он слегка распахнул ее кружевную сорочку. Приоткрылись маленькие, нежные груди, податливо сближающиеся в излучину с небольшой родинкой. Он вытянулся, изгибаясь, разжал ее бедра…
Булькнул звонок. Кто-то постучал в дверь. Не зажигая свет, Иосиф встал и направился к двери.
— Кто?.. — спросил он.
— Это я…
По голосу Иосиф узнал Агента. Открывая дверь, он невольно обернулся и увидел в зеркале пустую кровать. Зеркало стерло Лизу…
— Ну и?.. Иосиф хмуро посмотрел на Агента.
— Она под надзором девы из приюта…
— А он?..
— Он в следственном изоляторе… — Агент осторожно кашлянул и протянул ему связку писем. — Это архив девы, о которой вы говорили… целый роман в письмах… — Прикрыв рот рукой, Агент хихикнул.
Иосиф покосился на Агента и, не в силах скрыть раздражение, захлопнул дверь…
17
В комнате охраны было шумно, накурено. Иосиф протиснулся между двойниками Тиррана, которых он путал самым странным образом, и проскользнул в кабинет.
— Ну что там у тебя?.. — Тирран рассеяно улыбнулся.
Поправив трясущимися руками очки и чувствуя что-то вроде головокружения после бессонной ночи, Иосиф положил папку с бумагами на стол и доложил о ходе расследования по делу о покушении, все, что смог узнать, имена, факты…
— Так, так, для начала не плохо… — Все еще рассеянно улыбаясь, Тирран слушал Иосифа, который, то краснел, то бледнел. От одной мысли, что в заговор возможно втянут и дядя, он чувствовал себя преступником.
— Одним словом, дело довольно запутанное… мне кажется, намеренно…
— Это все?.. — Тирран полистал бумаги, делая вид, что думает о другом. — Или что-то еще?..
— Да, то есть, нет… — Иосиф вытер пот со лба. В кабинете было душно. Неулыбчивое лицо его вдруг хихикнуло, как будто само по себе. Он испуганно прикрыл рот ладонью.