— Ложись в постель, — сказала она. — Прямо сейчас. И укройся. Я налью приготовлю и принесу парацетамол, и тебе придется его выпить.

Марианна попыталась улыбнуться.

— Конечно, — прошептала она.

Билл Брэндон уговаривал Элинор выпить немного виски.

— Разбавленного. В медицинских целях. Вы же валитесь с ног!

— Мне не нравится виски.

— Даже с имбирным элем?

— Даже с ним.

— Жаль, что нельзя предложить его Марианне…

Элинор улыбнулась.

— Надеюсь, она уже спит.

Билл Брэндон сказал:

— Мне бы не хотелось слишком суетиться, но не стоит ли нам пригласить врача? Или позвонить в больницу?

— У нее обычная простуда, — откликнулась Шарлотта с другого конца кухни, где кормила грудью ребенка, набросив пеструю шаль на одно плечо. — Она вовсе не умирает, старый ты дурачок.

— Марианна астматик.

Томми пересек кухню, протянул Элинор бокал вина и потрепал Билла Брэндона по плечу.

— Не веди себя как клуша, Билл. Она немного простыла. Лучше слушай ее сестру.

Элинор отпила глоток. Потом сказала Биллу:

— Я живу с астматиками всю мою жизнь. Мне можно верить. Она схватила простуду, потому что после всех событий этой зимы у нее наверняка ослаблен иммунитет. Марианне надо как следует отоспаться. Утром все будет в порядке.

— Но мне все-таки кажется…

— Ужас какой, — воскликнула миссис Дженнингс, влетая на кухню. — Зачем только я смотрю эти новости? Одно расстройство! Что за народ эти греки! Твой отец, Шарлотта, всегда повторял, что нечего занимать деньги, если потом не сможешь отдать. Я на стороне Меркель, целиком и полностью. Так, Томми, у нас сегодня пятница, так что требуется что-нибудь покрепче.

— Крепче, чем джин?

Она жизнерадостно улыбнулась.

— Ладно. Джин тоже сойдет. Элинор, дорогая, ты ужасно выглядишь. Как там твоя сестра?

— Я настаиваю на том, чтобы вызвать врача, — вмешался Билл. — У нее астма.

— С ней все будет в порядке, — повторила Элинор. — Марианна спит. К утру она поправится.

Миссис Дженнингс мотнула головой в сторону внука.

— Надеюсь, ее насморк не передался ему,нашему крошке.

— Я же кормлю его грудью, мама. У него иммунитет. Томми, ты что, налил ей чистого джину?

— О, да.

— Отлично, — удовлетворенно кивнула Эбигейл. Она подняла бокал и провозгласила:

— Чин-чин, дорогие мои! Всем нам хороших выходных и вообще счастливого будущего!

Тут Эбигейл Дженнингс вспомнила еще кое о чем.

— Билл, — воскликнула она, — Билл, как чудесно, что ты решил дать этому парню работу! Замечательно!

— И квартиру тоже, — вставила Шарлотта.

— В которой собираюсь сделать ремонт, — с улыбкой произнес Билл. — Ни одна девушка не согласится там поселиться, пока квартира в таком виде. Кстати, я собирался просить Элинор мне помочь.

— О!..

— Замечательно, — снова сказала Эбигейл, развернувшись и улыбаясь уже Элинор.

— Идеальная кандидатура. Наш начинающий архитектор! Чем больше времени вы станете проводить вместе, тем счастливей я буду.

— Эби…

— Миссис Джей…

Она отмахнулась от них своей пухлой ладонью.

— О, бросьте, вы оба! После того что мы были вынуждены недавно пережить, нам необходимы хорошие новости на любовном фронте.

Элинор поставила бокал с вином на кухонный стол. Краем глаза она заметила, что Томми Палмер держит сына за крошечную пятку и улыбается, созерцая картину, скрытую от глаз остальных за цветастой шалью. Она сказала:

— Мне надо подняться проведать Марианну.

Билл коснулся ее руки.

— Могу я помочь? Что надо сделать?

Она покачала головой.

— Ничего. Но все равно спасибо.

— Обязательно зовите меня. Если вам вдруг что-то понадобится…

— Ну конечно.

— Передайте ей от меня привет, — с чувством прошептал он.

Шарлотта и миссис Дженнингс как по команде переглянулись и закатили глаза.

— Безнадежно, — одними губами сказала Шарлотта, глядя на мать.

Томми Палмер перевел взгляд со спрятанной под шалью головки сына на лицо жены. Выражение лица у него было сердитое.