— Понимаю, — протянула Тарн, хотя на самом деле ничего не понимала. — И вас это устраивало? — поинтересовалась она, секунду поколебавшись.

— Пока моя девочка была счастлива, и я была счастлива, — отрезала миссис Гриффитс.

Теперь у Тарн появилась пища для размышления на остаток вечера.

Когда Тарн через несколько дней вновь приехала в «Убежище», профессор, к ее удивлению, встретил посетительницу с холодной улыбкой:

— Думаю, вы найдете, что вашей сестре стало немного лучше. Она очень хочет повидать вас. — Он помолчал. — Но вы еще некоторое время будете ее единственным гостем. Просил ли вас кто-нибудь что-то ей передать? Если да, могу я знать, кто и что?

— Мать Эви просила передать, что любит ее, — ответила Тарн, гордо вскинув голову. — Надеюсь, это разрешается?

Профессор опять поколебался, потом ответил:

— Конечно.

И вызвал сестру Фарлоу.

Эви сидела в кресле у окна. Ее недавно вымытые волосы чуть вились, на щеках появился слабый румянец.

— Ну, — сказала Тарн, целуя сестру в щеку, — если так пойдет дело, ты очень-очень скоро выйдешь отсюда.

— Хорошо бы, — со вздохом проговорила Эви. — Но мне ясно дали понять, что надеяться на это не стоит. Так бывает, когда совершаешь безумные поступки. И все из-за него. — Она ударила кулаком по ладони. — Надо было быть сумасшедшей, чтобы верить ему. Я должна была понять, что он просто играет. — Ее голос дрогнул. — О господи! Я должна была убить его, а не себя. Ты считаешь, надо причинить ему боль? Этого мало. Мне нужно, чтобы он перестал хотеть жить.

— Может быть, нам удастся и это. — Тарн села в кресло напротив. — Но успокойся, родная, потому что я хочу кое о чем спросить тебя.

Эви пристально посмотрела на нее и прикусила губу:

— О чем?

— Что ты рассказывала ему? О твоей маме? Обо мне?

— Ничего. Он никогда не хотел говорить о семейных делах.

— Тебе это не показалось странным? — осторожно спросила Тарн.

— Таков его стиль, — пожала плечами Эви. — И я приняла его. А почему ты спрашиваешь?

— Потому что, если он не знает о моем существовании, мне будет проще, когда мы встретимся.

— Ты хочешь встретиться с ним? — Эви напряглась и побледнела. — Нет, ты не можешь. Ты не должна. Ты… ты не знаешь, что он собой представляет.

— Но именно это я и хочу узнать, — сообщила Тарн. — Я должна все выяснить о нем, чтобы причинить ему вред. Надо найти его ахиллесову пяту. Она непременно должна быть. Она есть у всех. — Тарн помолчала. — Ты уверена, что никогда не упоминала обо мне? Не называла ему мое имя?

— Нет, никогда. — Эви покачала головой. — Зачем? — Она вздрогнула. — Все равно, держись от него подальше, Тарн. Это небезопасно. Он… У него могущественные друзья.

— Я не собираюсь идти на ненужный риск. То, что он не знает, кто я, дает мне преимущество. — Тарн старалась ободрить сестру, хотя в душе была потрясена предупреждением. Ведь Каз Брэндон и сам по себе могуществен. — Но если я хочу причинить ему такую боль, какую он причинил тебе, я должна сблизиться с ним. Понять, куда надо ударить, чтобы ранить глубже.

— Ты сможешь это сделать? — тихо спросила Эви. — Тогда, наверное, безумна ты, а не я.

— Я могу, по крайней мере, попытаться. — Тарн поколебалась. — Я не собираюсь ничего рассказывать твоей маме. Это наш с тобой секрет. И я не останусь на Вилмонт-Роуд. Перееду к подруге.

— Ты в самом деле собираешься это сделать? — Эви беспокойно заерзала, ее лицо побледнело. — Лучше бы я вообще не упоминала о нем, — добавила она жалобно. — Ну вот, у меня начинает болеть голова. Тебе лучше уйти.

— Да, конечно. — Тарн встала, с тревогой посмотрела на сестру и ласково произнесла: — Эви, этому человеку надо объяснить, что нельзя шагать по головам людей. То, что он с тобой сделал, привело к ужасным последствиям, и я не могу это простить. Ты сейчас не можешь нанести ответный удар, а я могу. — Она постаралась изобразить веселую улыбку. — И тебе не о чем волноваться.

— Ты думаешь? — Эви пожала плечами и отвернулась к окну. — Это потому, что ты его не знаешь.

И она опять вздрогнула.

Каз узнал ее волосы. Правда, сейчас они не падали свободно на плечи, а были заплетены в толстую косу, завязанную голубым бантом, под цвет брючного костюма. Но все равно нельзя было не узнать этот золотисто-каштановый оттенок.

Он никак не ожидал опять увидеть ее, но вот она тут, входит в лифт, сосредоточенно нахмурившись, не замечая, кажется, ничего вокруг.

— Мисс Десмонд, не так ли?

Девушка удивленно подняла глаза:

— О! — Она прикусила губу. — Это вы. Извините, я в тот вечер не поняла, кто вы такой, мистер Брэндон. Мне очень неловко.

— Забудьте об этом. — Каз лукаво улыбнулся. — Я не хочу причинять вам беспокойство, но это личный директорский лифт, и если вас в нем заметят, то могут сделать выговор.

— О боже. — Тарн покраснела. — Кажется, меня предупреждали об этом, но я забыла и села в лифт, который пришел первым. Еще раз извините.