— Вы всегда так поступали, мэм, — сказал мистер Бомарис, которому несколько раз посчастливилось быть свидетелем отъездов герцогини в какое-нибудь из ее знаменитых путешествий. — А также свою тарелку, свое любимое кресло, своего лакея, свою…

— Свои дерзости оставь при себе, Роберт! — перебила внука ее светлость. — Я не всегда бываю вынуждена брать все это с собой. — Она подергала концы своей шали. — Мне все равно, на ком ты женишься, — сказала она. — Но зачем ты околачиваешься около богатой наследницы, выше моего понимания.

— О, я вообще-то уверен в том, что у нее нет приданого, — спокойно ответил мистер Бомарис. — Я думаю, она хочет поставить меня на место.

На него упал орлиный взгляд.

— Поставить тебя на место? Не хотите ли вы сказать, сэр, что она не потеряла от тебя голову?

— Более того, она держит меня на расстоянии. Я даже не знаю, питает ли она ко мне вообще какие-нибудь чувства.

— Ее часто видят в твоем обществе, не так ли? — резко сказала ее светлость.

— Да, она утверждает, что мое общество полезно для укрепления ее положения в свете, — меланхолично сказал мистер Бомарис.

— Или она дьявольская пройдоха, — сказала герцогиня, и глаза ее заблестели, — или хорошая девушка! Боже, я думала, что уже не осталось девчонок, у которых хватило бы характера не млеть перед тобой. Мне она понравится?

— Да, я уверен, что вам она понравится, но, по правде говоря, мне наплевать, понравится она вам или нет.

К его удивлению, бабушка не рассердилась на него, а кивнула головой и сказала:

— Тогда тебе лучше жениться на ней. Хотя она явно не благородного происхождения. Ты тоже не Кэлдикот и не Виган, но происходишь из хорошей семьи. Я разрешила твоей матери войти в нашу семью только потому, что твой отец был самым лучшим женихом, а вовсе не потому, что он распорядился своим имуществом в ее пользу.

Она добавила под влиянием воспоминаний:

— Чудо-девочка, Мария: я любила ее больше всех из своего выводка.

— Я тоже, — согласился мистер Бомарис, поднимаясь с кресла. — Сделать ли мне предложение Арабелле с риском получить отказ, или же посвятить себя задаче убедить ее в том, что я не такой неисправимый волокита, как она обо мне думает?

— Что ты меня об этом спрашиваешь? — сказала ее светлость. — Если тебе дадут по носу, тебе это только пойдет на пользу, но я не возражаю против того, чтобы когда-нибудь ты привез девушку познакомиться со мной.

Герцогиня Виган протянула ему руку, но когда он склонился в почтительном поцелуе и уже собрался отпустить ее, как пальцами, похожими на когти, она обхватила его руку и сказала:

— Признавайтесь, сэр, что огорчает вас? Ну?

Он улыбнулся ей.

— Не то, чтобы огорчает, мэм, — но мне ужасно хочется, чтобы она рассказала мне правду. Глупое желание.

— Зачем это ей, вот еще!

— Я думаю, что на это есть одна-единственная причина. И меня это смущает! — сказал мистер Бомарис.

Возвращаясь из Уимблдона, мистер Бомарис поехал домой по Бонд-стрит, где по счастливой случайности увидел мисс Тэллант, выходящую из книжной лавки Хукхэма в сопровождении симпатичной служанки. Он немедленно остановился, и Арабелла, улыбаясь, подошла к коляске, воскликнув:

— О, он выглядит намного лучше! Я же говорила вам, что он поправится! Ну, милая собачка, помнишь ли ты меня?

Улисс небрежно завилял хвостом, позволил ей протянуть руку, чтобы погладить его, и зевнул.

— Ради бога, Улисс, ты не развалишься, если тебя погладят, — посоветовал ему мистер Бомарис.

— Вы назвали его Улиссом? — рассмеялась Арабелла, — Почему?

— Судя по всему, он вел бродячую жизнь, полную приключений, — пояснил мистер Бомарис.

— И правда. — Она увидела, с каким обожанием Улисс заглядывает в его лицо и сказала: — Я знала, что он привяжется к вам: обратите внимание, как он на вас смотрит.

— Его привязанность, мисс Тэллант, грозит стать серьезной проблемой!

— Да что вы! Вы его, конечно, любите, а иначе не взяли бы с собой!

— Если Вы так думаете, сударыня, то это лишь говорит о том, насколько вы чисты: конечно, вам просто трудно представить себе глубину падения этого существа. Ведь это отъявленный шантажист. Попробуй я обойтись с ним сурово, как, вообще говоря, следовало бы, и я сразу потеряю даже тот небольшой кредит, которым пользуюсь с вашей стороны. Думаете, он этого не знает?