Из комнаты послышался голос Бертрама, и, не ожидая приглашения своего сопровождающего, Арабелла подняла щеколду и быстро вошла.

Бертрам приподнялся с кровати на локте, когда открылась дверь. Лицо его выражало мрачное предчувствие. Он был полностью одет, а вокруг шеи обернута косынка. Молодой человек выглядел больным и неряшливым. Увидев Арабеллу, он издал что-то вроде всхлипа, с трудом сел на кровати, потом поднялся на ноги.

— Белла!

Она кинулась в его объятья, едва сдерживаясь, чтобы не разразиться слезами, горячо к нему прижимаясь. Его дыхание отдавало спиртным перегаром. Хотя это и потрясло ее, она не отпрянула от него, только обняла еще крепче.

— Ты не должна была приходить! — нетвердо сказал он. — Феликс, как ты мог привести ее сюда?

— Предупреждал, что ей это не понравится, — оправдывался мистер Сканторп. — Очень настаивала на том, чтобы повидать тебя!

Бертрам застонал.

— Я не хотел, чтобы ты знала!

Она освободилась, вытерла слезы и села на один из стульев.

— Бертрам, ты знаешь, что это чепуха! — сказала она. — К кому же тебе обращаться, если не ко мне? Мне так жаль тебя! Что ты должен был пережить в этом ужасном доме!

— Симпатичный, не правда ли? — язвительно сказал он. — Я не знаю, как очутился здесь: меня притащила сюда Болтливая Пег. Ты должна знать, Белла, я был таким пьяным, что не помню ничего, что случилось после того, как я убежал из «Красного Льва»!

— Я понимаю, — сказала она. — Но, Бертрам, умоляю, не пей! Все и так плохо, а от этого делается еще хуже! Ты плохо выглядишь, и не удивительно! У тебя болит горло, родной?

Он вспыхнул, его руки инстинктивно поднялись к косынке вокруг шеи.

— Это! О, нет! Обманываю торговца мануфактурными товарами, дорогая!

Он увидел ее обескураженный взгляд и добавил с коротким смешком:

— Ты будешь удивлена, какому жаргону я научился от здешних хозяев! Я попался в лапы к старьевщику — по крайней мере, Пег проворачивает за меня дела! В закладе, Белла, в закладе! Мне скоро нечем будет прикрыть спину, хотя это не имеет значения!

Мистер Сканторп, сидевший на краю кровати, обменялся многозначительными взглядами с Арабеллой. Она отрывисто сказала:

— Это имеет большое значение! Мы должны подумать о том, что делать. Только скажи мне, сколько ты должен!

Он не испытывал желания разглашать сумму, но Арабелла настаивала, и через некоторое время Бертрам выпалил:

— Она превышает семь сотен фунтов! У меня нет никакой возможности рассчитаться!

Девушка была ошеломлена, так как не могла предположить, что можно задолжать такие деньги. Это было выше ее понимания, так что она не стала удивляться, когда Бертрам, бросаясь на другой стул, начал говорить о способах положить конец своему существованию. Арабелла позволила ему продолжать, догадываясь, что отчаяние нуждается в таких безумных излияниях, и не опасалась по-настоящему, что он приведет свои угрозы в исполнение. Пока брат говорил, она мучительно думала о том, как разрешить его трудности, слушая Бертрама вполуха, но время от времени похлопывая его по руке. Наконец, вмешался мистер Сканторп, вкладывая в свои слова большую долю здравого смысла:

— Не думаю, что тебе нужно прыгать в реку, дорогуша. Сестре твоей это не понравится. Может стать известно знакомым. Хотя твоему гувернеру, кстати, это может прийтись по душе: никогда нельзя в точности сказать!

— Нет, в самом деле! — сказала Арабелла. — Ты не должен больше об этом говорить, Бертрам! Ты знаешь, как это грешно!

— Ну, полагаю, я не стану убивать себя, — сказал Бертрам угрюмо. — Только вот что я вам скажу: я никогда не предстану перед лицом отца с этим!

— Да, да, — согласилась она. — Семьсот фунтов! Бертрам, как это оказалось возможным?

— Шесть сотен я проиграл в фараон, — сказал он, опуская голову на руки. — Остальное… Ну, был там один портной, и лошадь, которую я нанял, и мой счет в гостинице — ох, дюжина разных вещей! Белла, что мне делать?

Когда он так говорил, то был похож на того младшего брата, которого она знала, с выражением испуга на лице и безосновательной зависимостью от ее способности помочь ему выбраться.

— Счета не имеют значения, — произнес мистер Сканторп. — Уезжай из города: за тобой не последуют. Не жил под своим именем. Карточные долги — другое дело. Нужно раздобыть денег. Долг чести.

— Знаю, черт тебя возьми!

— Но все долги — долги чести! — сказала Арабелла. — В самом деле, сначала ты должен оплатить свои счета!

Между двумя джентльменами промелькнул взгляд, показавший их молчаливое согласие не терять времени на спор с женщиной о предмете, который ей никогда не понять. Бертрам провел рукой по лбу, коротко вздохнул и сказал: