— Можно сделать только одно. Я все обдумал, Белла, я хочу поступить на военную службу под чужим именем. Если меня не примут в кавалерию, я присоединюсь к пехотному полку. Мне нужно было сделать это вчера, когда я только подумал об этом, но сначала я должен кое-что сделать. Дело чести. Я напишу отцу, конечно, и он вырвет меня из своего сердца, но этому нельзя помочь!

— Как ты мог подумать такое? — пылко вскричала Арабелла. — Это будет для него таким горем — о, я даже не смею подумать об этом! — но ты должен знать, что никогда, никогда наш папа не поступит так не по-христиански и не выбросит тебя! О, не пиши ему пока! Только дай мне время продумать, что я могу сделать! Если бы отец знал, что ты должен все эти деньги, я уверена: он заплатил бы все до последнего пенни, хотя бы это разорило его!

— Как ты можешь думать, что я окажусь таким болваном, чтобы сказать ему об этом? Нет! Я скажу ему, что все мои мысли только об армии и что я должен поступить на военную службу!

Это речь испугала Арабеллу гораздо больше, чем предыдущий разговор о самоубийстве, ибо она полагала, что он вполне может отважиться перейти на королевское довольствие. Она почти прошептала:

— Нет, нет!

— Это должно случиться, Белла, — сказал он. — Я уверен, что армия — это все, на что я гожусь, и я не могу показаться перед людьми с висящими на мне долгами. Особенно с долгом чести! О, Боже, я, наверное, потерял разум!

Его голос прервался, и он не мог говорить некоторое время. В конце концов, он сумел выдавить подобие улыбки и сказал:

— Хорошенькая мы парочка, да? Ты-то не сделала ничего такого вроде меня.

— О, я так ужасно вела себя! — воскликнула она. — Это моя вина, что ты дошел до такого состояния! Если бы я не представила тебя лорду Уайвенхоу…

— Ерунда! — сказал он. — Я бывал в игорных домах и до встречи с ним. Он не был обязан знать, что я не так хорошо обеспечен, как он! Я не должен был идти с ним в игорный клуб. Только я проиграл деньги моментально и думал… я надеялся… О, от разговоров выгоды не будет! Но вся эта болтовня на твоей совести!

— Бертрам, кто выиграл твои деньги в «Нетаковском»? — спросила она.

— Банк, Это был фараон.

— Да, но кто-то ведь держит банк!

— Несравненный.

Арабелла уставилась на него.

— Мистер Бомарис? — выдохнула она. — Бертрам кивнул. — О, нет, нет, не говори этого! Как он мог тебе позволить… Нет, нет, Бертрам!

Она выглядела такой же удрученной, как он озадаченным.

— Отчего же, черт возьми, ему нельзя?

— Ты просто мальчик! Он должен был знать! И принимать счета с твоей подписью! Несомненно, он должен был отказаться делать это!

— Ты не понимаешь! — нетерпеливо сказал он. — Я пришел туда с Чавкало, так почему же он должен был отказать мне в игре?

Мистер Сканторп кивнул.

— Очень неудобная ситуация, мисс. Чертовски оскорбительно отказывать человеку в игре.

Арабелла могла не оценить щепетильности законов чести, которые разделяли оба джентльмена, но вынуждена была признать, что так принято в мужских кругах.

— Я не могу думать по-другому, — сказала она. — Но не будем об этом! Дело в том, что он… что я лично знакома с ним! Не отчаивайся, Бертрам! Я убеждена, что если пойду к нему, объясню, что ты несовершеннолетний и не сын богача, он простит тебе долг!

Мисс Тэллант замолчала, потому что нельзя было ошибиться в выражении потрясенного неодобрения, написанного на лицах Бертрама и мистера Сканторпа.

— Боже милостивый, Белла, что же ты скажешь в следующий раз!

— Но, Бертрам, он в самом деле не такой гордый й неприветливый, каким его считают многие люди! Я… я нашла его весьма любезным и добрым!

— Белла, это долг чести! Если даже у меня уйдет вся жизнь на то, чтобы расплатиться, я должен это сделать, и так я ему и скажу!

Мистер Сканторп кивнул с рассудительным одобрением такого решения.

— Потратить свою жизнь на то, чтобы расплатиться с человеком, который настолько богат, что для него эти шестьсот фунтов все равно что шиллинг для тебя? — вскричала Арабелла. — Ведь это нелепо!

Бертрам в отчаянии посмотрел на своего друга. Мистер Сканторп старательно сказал:

— Ничего не поделаешь, мисс Тэллант. Долг чести есть долг чести. Никак не отвертишься.

— Я не могу согласиться! Я признаю, мне не нравится это, но я могла бы так поступить, и я знаю, что мистер Бомарис никогда бы не отказал мне!

Бертрам схватил ее за руку.

— Послушай, Белла! Я думаю, ты не понимаешь — действительно, я вижу, что ты не понимаешь! Но если ты посмеешь сделать подобную вещь, я клянусь, ты меня никогда не увидишь! Кроме того, даже если он действительно порвал бы мои долговые расписки, я все равно буду чувствовать себя обязанным выплатить этот долг! Теперь ты еще предложишь просить его, чтобы он оплатил за меня счета!