Могу вас успокоить, граф, все преимущества на нашей стороне. Я имею указание проинформировать на этот счет ваше превосходительство. Как вам известно, русские сражаются в продолжение нескольких лет против девяноста процентов армии Гитлера плюс армии его сателлитов. Русские почти обескровлены, тогда как наши потери весьма незначительны. Мы же, в сущности говоря, и не воюем. Пока этим заняты русские, мы беспрепятственно вооружаемся до зубов. Это первый обеспечивающий нам победу фактор. Второй — наша договоренность с авторитетными германскими промышленными и финансовыми кругами. Хотя эта договоренность и не закреплена на бумаге, вернее, именно в силу этого она крепче любых союзнических договоров, одобренных парламентами. Немецкие наши друзья сумеют позаботиться, чтобы в решающий момент повернуть все германские войска против русских и открыть дорогу нашим вооруженным силам. Следовательно, баланс настоящей войны будет, несомненно, таков: воевали русские, победили мы.

Господин Грин сделал паузу и лишь тихонько посмеивался.

Граф Шторм, прикрыв веки, сидел молча и неподвижно в своей коляске.

— Итак, господин генерал-лейтенант, войну, которую ведут между собой немцы и русские, выиграли мы. И не оружием, а умом! Но тот, кто воюет, полагаясь на свой разум, никоим образом не должен проявлять легкомыслие. Нельзя лишь попросту полагаться, что все задуманное пройдет гладко и без помех. Предвидя возможные роковые случайности, нам необходимо располагать резервами. И мы их готовим. К их числу относится Венгрия. Для нас имеет первостепенное значение, чтобы в решающий момент Венгрия обладала безусловно надежной армией или по крайней мере определенным количеством кадровых военных с командованием, на которое можно безоговорочно рассчитывать. Нынешняя венгерская армия в счет не идет, она погибла. Следовательно, ее нужно сформировать заново или хотя бы подготовить к формированию за пределами Венгрии. Достаточно ли ясно я выражаюсь, милостивый государь?

Шторм слегка кивнул головой.

— Говоря о ее кадровом составе, я имею в виду нечто вроде того, что было нами организовано в 1919 году в Сегеде для контр-адмирала Хорти [32] . О да! Венгерскую историю я немножко знаю! В 1919 году мне пришлось четыре месяца провести в Сегеде в качестве одного из представителей английского Красного Креста. Я раздавал там шерстяные чулки и какао голодающим, а в свободное время занимался еще кое-чем.

При последних словах мистер Грин снова ухмыльнулся.

— Будем откровенны… «Национальную армию» Хорти назвать армией, в сущности, было нельзя. С военной точки зрения она не стоила ничего или почти ничего. Но мы и тогда действовали с умом. Начальник английской миссии Красного Креста полковник Браун при участии одного журналиста из Сегеда и бывшего офицера австрийского генерального штаба разработал в те времена политическую программу венгерского национального возрождения и дал ей превосходное звонкое название. «Сегедская идея» полковника Брауна превратила армию Хорти, как, впрочем, и его самого, в серьезный политический фактор. Разумеется, при нашей эффективной поддержке.

Я понимаю, обстановка сейчас куда сложнее и куда тяжелее. Но за истекшие четверть века мы тоже кое-чему научились. Кроме того, нам сопутствует удача. Русские, по-видимому, готовы разрешить венгерским военнопленным организовать нечто вроде национального легиона. Как можно предположить, они помогут сформировать его, обучить, вооружить, а затем направят его в Венгрию. На нашу долю, милостивый государь, остается самое легкое: позаботиться, чтобы командующий легионом был вполне нашим человеком, а офицерский состав состоял из наших сторонников. Не мешало бы, конечно, подобрать таких же унтер-офицеров. Остальное придет само. Разумеется, при нашем содействии.

Тут мистер Грин вновь сделал небольшую паузу. Но теперь он, уже не осклабившись, а вполне серьезно и строго смотрел в лицо генерал-лейтенанту, слегка приоткрывшему один глаз.

— Ваше высокопревосходительство, — прошептал мистер Грин, — наша организация поручает возглавить этот венгерский легион вам. Но поскольку вы по физическому состоянию выполнять эту задачу чувствуете себя в данный момент неспособным, пусть эту роль примет на себя какой-либо другой офицер. Однако действовать он должен от вашего имени и на основе ваших указаний. Вы его назначит сами.

Грин замолчал.

Генерал продолжал сидеть с закрытыми глазами. Потом открыл на секунду левый глаз, моргнул и опустил веки.

— Таков приказ нашей организации, — счел уместным пояснить мистер Грин.

— Я калека, — с тяжелым вздохом проговорил Шторм.

— И тем не менее… Я бы даже сказал, в какой-то степени как раз в силу этого обстоятельства… Кому придет в голову заподозрить именно вас? И разве не взволнует всякого геройский поступок генерала, который, несмотря на физический недостаток… Вы сделаетесь… ну, хотя бы героем Дона, «донским львом»… Легендарный герой, спаситель Венгрии!..

— Побеседуйте с подполковником Чонтошем. Он и будет заместителем командующего легионом. Моим заместителем, — тихо добавил Шторм.

— Подполковник Чонтош? К сожалению, у меня нет права вводить его в курс…

— В этом нет никакой необходимости. Можете сказать ему лишь одно, мистер Грин: «В том случае, если легион станет тем, чего от него ждут, Англия и Америка гарантирует, что в Венгрии раздела земли не будет».

На другой день спозаранку подполковник Чонтош разыскал капитана Гардони.