— Хорошо, — едва двигая губами, проговорила Полина.

— Я уже взял билет на самолет! — кричал в трубку Макс. — Завтра вечером прилетаю в Гетвик, к утру буду дома. Ты рада?

— Рада, — сказала Полина.

«Меня арестуют до приезда Макса, — думала она, — или мужу придется при этом присутствовать?»

Глэдис не выразила ни малейшего удивления, когда увидела вернувшуюся хозяйку. Спросила лишь, что хочет миссис Батурин отведать на обед, и удалилась на кухню, где загремела посудой, лишним шумом показывая, возможно, свое отношение к прихотям молодой госпожи.

Пятно на потолке в холле еще больше посветлело, но все-таки обращало на себя внимание — темное на белом. Поднявшись в спальню, Полина обнаружила, что и на полу бесформенное пятно ассоциируется скорее не с пролитой кровью, а с уличной грязью. Странно, конечно, что оттереть грязь оказалось невозможно, Полина потратила на это бесполезное занятие около часа, поменяв две тряпки, изодранные ею в клочья, но добилась лишь того, что пятно разделилось на два с тонкой светлой перемычкой между ними. В спальню поднялась Глэдис, посмотрела на мучения хозяйки, но сказала только: «Обед на столе, миссис Батурин» — и прикрыла за собой дверь.

— Откуда взялись эти пятна? — спросила Полина, сев за стол и почувствовав, что не способна съесть ни любимый куриный суп, ни фрикадельки, ни мусс, ни даже маленькие фигурные пирожные.

— Не знаю, миссис, — спокойно ответила Глэдис. — Вчера их не было.

— Похоже на пятна крови? — с замиранием в голосе сказала Полина.

— С чего бы? — удивилась Глэдис. — Наверно, трубу прорвало в межэтажном перекрытии. Вернется Джесс, займется и все исправит.

— Конечно, — согласилась Полина.

Заставив себя немного поесть, она поднялась в спальню и до вечера стояла у окна, глядя на дорогу, которая вела в сторону деревни, и ожидая каждую минуту, что из-за поворота появится полицейская машина, а еще раньше надрывный рев сирены даст знать о том, что констебль успел не только обнаружить тело, но и выслушать не вызывавшие сомнений в личности убийцы показания завсегдатаев заведения.

Время падало по каплям — квант за квантом, — Полина физически ощущала, как стекали из будущего и исчезали в прошлом минуты и часы, по дороге проехала только одна машина — джип хозяина мясной лавки, — а ближе к вечеру, когда солнце начало цепляться за вершины деревьев, вернулся Джесс и долго о чем-то говорил с Глэдис на ступеньках перед входом. Полина прислушивалась, но не сумела различить ни одного слова.

Джесс вошел в дом, и Полина поспешила ему навстречу, ожидая услышать рассказ об ужасном убийстве, наверняка в деревне только это и обсуждают, но Джесс сказал лишь, что сожалеет о причиненных пятном неудобствах, это, конечно, не труба, в перекрытии не проходят трубы. Сейчас уже поздно, но утром, с позволения миссис Батурин, он разберет доски пола в спальне и найдет, конечно, причину появления грязи.

Найдя в себе, наконец, силы, Полина спросила, не произошло ли сегодня в деревне какого-нибудь события, которое… в общем… не случилось ли что-нибудь странное?

— Странное? — переспросил Джесс. — Нет, ничего странного. Малыш у миссис Биркен что-то съел, к ним вызывали «скорую», на шоссе бензовоз чуть не столкнулся с мистером Дадлином, который переходил дорогу там, где никто не мог ждать его появления… А больше я не…

Перед ужином Полина позвонила Максу — ей нужно было услышать родной голос, чтобы примириться с реальностью, осознать, что она все еще на свободе и что смерть постояльца странным образом не вызвала, судя по всему, никакого видимого переполоха. Макс, похоже, находился на фуршете или презентации, слышны были голоса, в том числе женские, смех, отдаленные звуки музыки, мужу приходилось напрягать голос, чтобы быть услышанным.

— Я же сказал тебе, что вылетаю завтра ночью! — говорил Макс с некоторым, как показалось Полине, раздражением. — Да, все у меня в порядке. В полном порядке. Я тебе расскажу, когда приеду. Ты не скучаешь, милая? У тебя есть чем заняться?

«А у тебя?» — хотела спросить Полина, но сказала только: «Конечно, я тебя люблю». Говорить о любви в присутствии не известных Полине приятелей и приятельниц Макс, должно быть, посчитал неприличным — во всяком случае, ограничился он традиционным: «Все хорошо, дорогая, до встречи».

Полина попросила Глэдис принести ужин в спальню, занавесила шторой окно, заперла дверь на ключ, пожалела о том, что в двери нет защелки или крепкого засова, переоделась на ночь, есть не стала, но в постель ложиться было еще рано, и она включила телевизор, висевший на кронштейне. Би-Би-Си, Си-Эн-Эн, Четвертый канал, новости, новости, ничего об убийстве в Селборне. Московские каналы показывали сериалы и концерты поп-звезд, безголосых, вертлявых и одинаковых, будто клоны одной, когда-то очень популярной певицы, имя которой Полина, конечно, прекрасно знала, но сейчас не могла вспомнить — будто отрезало какой-то участок памяти.