Бормотание прекратилось, наступившая тишина ударила по нервам, он ушел, конечно, ушел, и слава Богу, нужно спать, спать, не нужно смотреть, не нужно…

Полина рывком откинула одеяло и воскликнула:

— Господи, вы еще тут!

Призрак по имени Крис Кадарос стоял рядом с кроватью, покачиваясь, будто Ванька-встанька.

— До рассвета два с половиной часа, — извиняющимся голосом сообщил призрак. — Я все-таки надеюсь на вашу помощь.

Разбудить Глэдис? Джесс не услышит, даже если громко закричать — окно закрыто, сторожка далеко…

— Послушайте, — сказал призрак. — Я понимаю, что вы не верите ни в Бога, ни в черта, ни в потусторонний мир, ни в мир астральный… В Бога, должен сказать, я и сам не верю, в черта — тем более. Астральный мир если и существует, то мне его видеть не довелось, а что касается потустороннего, то уверяю вас…

Он все равно не сгинет, подумала Полина. Пока не пропоют петухи (какие петухи, я не слышала ни одного за все эти дни, может, в деревне и есть какая-то птица, но сюда петушиные вопли не доносятся, и слава Богу, спать не мешают), никуда этот… это… Пусть говорит, хуже было бы, если бы он стоял, и молчал, и таращился своими глубокими глазами, или руками размахивал, или завывал, строил дикие рожи и оставлял на полу и стенах кровавые следы…

— Ну, знаете, — с видимым отвращением произнес Крис Кадарос, — это все, конечно, случается, но ведь и в человеческом обществе достаточно особей, которые ведут себя неприлично и способны плюнуть в тарелку соседа.

— Значит, — сказала Полина, — вы все-таки читаете мысли.

— Ваши мысли, — пожал плечами призрак, — написаны у вас на лице. При жизни я много времени уделял физиогномике, и должен сказать, наука эта мне здесь очень пригодилась, тем более при моей профессии. — Итак, — продолжал Крис Кадарос, — двое суток назад была обнаружена без признаков жизни душа… м-м… имя вам знать не нужно. Перемещение произошло в направлении материального мира. Но поскольку имело место насильственное деяние — душа была умерщвлена с особой жестокостью! — то процесс был неадекватен, и материальное тело оказалось, во-первых, не в том времени, где должно бы, а во-вторых, с идентификацией — то есть, на самом деле, с физическим состоянием — тоже произошло несообразное, и я решительно не знаю, какую фамилию этот человек сейчас носит, какая у него биография и что он, собственно, сам о себе знает. Или воображает, что знает.

Призрак сделал шаг по направлению к изголовью кровати.

— Вот почему мне нужна ваша помощь, молодая леди! — завершил свою речь Крис Кадарос и замер, скрестив на груди руки.

Полина молча глядела, как белесая субстанция, называвшая себя человеческим именем и вполне внятно излагавшая свои желания, приблизилась на расстояние вытянутой руки. «Не надо, — молила она мысленно, — не подходи ближе, иначе я закричу, проснется Глэдис, и тебе придется уйти, и я не смогу сделать то, что ты хочешь, потому что еще не понимаю…»

— Не подходите, — сказала Полина. — От вас… Холод.

— Это не от меня… Моя температура равна температуре воздуха. А холод — вы его ощущаете, а я нет — связан с потерей энергии при переходе. В физике я не очень… Я ведь сыщик, гуманитарий…

— И по физике у вас в раю были плохие оценки, — сказала Полина, не понимая, почему говорит именно эти слова, возможно, обидные, а возможно — и скорее всего, — просто не имевшие смысла: какая, действительно, школа на том свете, в раю или скорее уж в аду, ведь в раю не могло быть убийств, а в аду это, возможно, обычное дело…

— Рай… — сказал призрак. — Ад… Мне тоже в свое время казалось… Вообще-то при жизни я был католиком. А школу окончил знаете где? Не поверите. В Рио-Гальегос, это Аргентина, край света. Впрочем, это неважно, не так ли? Мое образование, я имею в виду. Так я могу рассчитывать на вашу помощь?

Полина молчала, мыслей у нее тоже не было, запас жизненной энергии, поддерживавший ее, пока призрак вел нескончаемую, как ей теперь казалось, беседу, оказался исчерпанным. Полине стало все равно, что с ней будет, а призрак, не услышав ответа на вопрос, принял молчание за знак согласия и, отойдя на шаг, заговорил медленно, тщательно артикулируя — воображал, наверно, что так будет понятнее или, по крайней мере, внушительнее:

— Человек, которого я ищу, находится в пределах полуторамильной зоны, центр которой здесь, в этом доме. Тут рядом деревня… городок… Впрочем, этот человек может оказаться и в другом месте в пределах зоны. Он может вести себя неадекватно — вполне вероятна амнезия, полная или частичная. Он может затаиться, но должен где-то жить…

— Я понимаю, что это большая работа, — продолжал Крис Кадарос. — И вам будет трудно объяснить свой интерес. Скажем… Вы скучаете, вам не хочется сидеть дома, вы исследуете окрестности, просто любопытства ради. И заодно…

— Уйдите! — вырвалось у Полины.

— Что? — переспросил призрак.

— Я все поняла. Уйдите, прошу вас. Я хочу спать.

Все равно теперь не усну, подумала она, но пусть уйдет, я не могу больше, не могу…

— Хорошо, — призрак отступил к двери, взгляд его то ли потух, то ли что-то иное с ним приключилось, но Полина почувствовала, что никого в комнате нет, никто на нее не смотрит, Кадарос еще был здесь, белесая фигура распласталась туманом на фоне двери, и в то же время он уже ушел, как электрон, который может находиться в двух местах одновременно, не будучи на самом деле ни в одном.