А н д р и а н (обрадовался ее появлению). Вот и Наташа, вот и доченька… Да ты что, моя матушка? Ты же в командировку?

Н а т а ш а. Вернулась. Автобус… сорок человек… (Всхлипывает.)

А н д р и а н. Автобусом поехала? Ничего, в тесноте — не в обиде…

Н а т а ш а. На Крутой горе остановились, шофер за водой пошел.

А н д р и а н. Правильно, там радиатор греется, подъем высокий.

Н а т а ш а. Сидим, в окна смотрим, место красивое… Вдруг автобус пятиться стал, чуть-чуть, совсем незаметно. И кто-то по дороге бежит, орет что-то, не разобрать, только вдруг — страшно, вот тут все и заметили, что автобус пятится… А там обрыв, река внизу, все к дверям, а кто окна бьет — ужас…

А н д р и а н. Это… На-ка, на — хлебни…

Н а т а ш а, Из автобуса никто не выбрался, стекла пластмассовые, не бьются, да и быстро все… Земли не видно, только река блестит… Время длинное-длинное, все медленно-медленно… Опомнилась, когда от обрыва отъехали.

А н д р и а н. Вот видишь… Это… Везучая ты!

Н и к о л а й. Ну тебя к черту, нагнала страху!

О л ь г а. Судить. Шофера. Всех судить!

Н а т а ш а. Это тот, который по дороге бежал и кричал что-то, в колесо уперся. Батя… Папочка!

А н д р и а н. Ну, ну…

Н а т а ш а. Тут шофер подбежал, в кабину вскочил — отъехали. Потом мы на следы смотрели. Одно колесо уже в обрыв ушло, уже висело. Если бы не тот, который бежал…

О л ь г а. Воспитали правильно, вот в чем дело.

А н н а. Наташа… Нет… Наташа, он жив?

Н а т а ш а. В больницу повезли…

А н д р и а н. Подвиг человек совершил.

О л ь г а. Фамилия?

А н д р и а н. Постой, моя матушка, ты лучше это — постой немного…

Ольг а. Прочь… Как зовут героя?

Н а т а ш а. Я скажу… Я сейчас скажу. Юрий… Юрий зовут героя.

О л ь г а. Фамилия?

Н а т а ш а. Пыжов фамилия…

Н и к о л а й. Юрка…

О л ь г а. И дурак!.. Дурак! Всегда суется не в свое дело! (Анна кидается к двери.)Видал? К нему побежала…

А н д р и а н. Что же это… Юрка… Ребята…

О л ь г а В один день… Столько дураков в один день! (Уходит, деревянно ступая.)

А н д р и а н. Юрка… Вот… Плавка у него… На работу опоздает…

Н и к о л а й. Какая работа, батя… Батя, очнись! Ты чего?

А н д р и а н. С сердцем…

Н и к о л а й. Да ты что, батя? Ну? Лучше тебе?

А н д р и а н. Наташа, дочка… Это верно, что жив?

Н а т а ш а. Жив, папа, жив… Все около стояли, когда его в машину укладывали. Легковую на дороге остановили…

А н д р и а н. Беги к нему, дочка… Беги… Я не могу что-то… Я потом…

Н а т а ш а. Да, да… Ты, Коля, тут смотри… Я позвоню! (Убегает.)

А н д р и а н. На работу бы сообщить. Пусть заменят.

Н и к о л а й. Не нужно, батя. Я выйду.

А н д р и а н. Это… Ну, вот… Иди.

Н и к о л а й. А ты? Может, «Скорую» вызвать?

А н д р и а н. Нет… Я тут один… Подумаю.

Н и к о л а й. Ты не того, батя… Олька тут спьяну…

А н д р и а н. Не надо. Иди… (Николай уходит. Андриан один. В глубине высвечивается больничная палата.)

Ю р к а. Мама… Мама Аня… Это ты, мама Аня. Скажи что-нибудь, мама Аня…

А н н а. Потерпи, хороший мой.

Ю р к а. Вот какой у тебя голос, мама Аня… Мама Аня, что больше — одна жизнь или сорок?