— Он ехал примерно в трех метрах позади тебя, пока ты не зашла сюда, а потом припарковался у стадиона и побежал на тренировку. Ты его бросила?

— В действительности… мы не вместе.

— Так ты бросила его?

— Нет.

— Тогда что тебя задержало?

— Встреча со школьным директором, его помощницей и какой-то женщиной из отдела по работе с детьми.

— Что там делала социальная служба?

— Точно не знаю. Все дело в том, что они не знают, что делать.

— Делать с чем?

— Когда… эээ… погибла Олди… они делали несколько тестов, и заметили несостыковку. Потом они сделали те же тесты с Сонни, и там все было в порядке. Так что они взяли у меня образец крови.

— Я запуталась, и, надеюсь, ты сейчас все прояснишь, — сказала Фрэнки, зачерпывая ложечку своего «Blizzard».

— В общем, они только что сказали мне, что Джина не моя биологическая мать.

— Что? — сказала Фрэнки с переполненным мороженым ртом.

— И Джины там даже не было. Я имею в виду… они сказали, что она уже знает, но она захотела, чтобы мне все рассказали в школе. Она не пришла, чтобы присутствовать при этом. Так что я даже не знаю, осталось ли у меня место, где я могу пожить, и могу ли я забрать свои вещи.

Фрэнки обняла меня, и в этот момент я поняла, что рыдаю.

— Маленькая моя, — сказала она, слегка покачивая меня из стороны в сторону. — Что же ты здесь делаешь? Тебе не стоит работать сегодня.

— Но мне некуда пойти!

Фрэнки крепче обняла меня, произнося успокаивающие слова, как делает большинство матерей. Но такой матери, как Джина, вероятно, было совершенно безразлично все, кроме того, что я не была ее ребенком, а ее настоящая дочь была мертва. Дороги были пусты, и к нам почти не заходили люди. После тренировки к нам за мороженым зашло только два человека, и их обоих обслужила Фрэнки.

— Думаю, он подъедет прямо сюда. Наверняка он до смерти хочет увидеть тебя, — сказала Фрэнки.

Я кусала ноготь большого пальца, смотря на красный Шевроле, припаркованный через дорогу.

— Не думаю. Не после того, как я его проигнорировала.

— Милая, если он не поймет, что ты только что испытала самый большой шок в жизни, то он не заслуживает тебя.

Водительская дверь грузовичка открылась и закрылась, после чего машина быстро поехала к заднему входу «Dairy Queen». Я бросилась в ту сторону, и наткнулась на Уэстона, который уже открывал дверь. Я чуть не упала на него, и он поймал меня, позволяя мне крепко вцепиться в себя. Он начал успокаивающе поглаживать меня, и я снова заплакала.

Фрэнки встала в дверном проеме и посмотрела на меня так, будто я умирала.

— Отвези эту девочку домой, Уэстон.

— У меня… у меня нет дома, — сквозь слезы сказала я.

— Я отвезу тебя к себе домой, — сказал Уэстон. Он поднял меня на руки и понес к пикапу. Фрэнки помогла ему открыть пассажирскую дверцу, после чего Уэстон посадил меня на сидение и закрыл дверь. Я услышала, что Фрэнки и Уэстон о чем-то тихо разговаривают. Поговорив, они обнялись, после чего Уэстон сел на водительское место и крепко сжал мою руку, которую не отпускал даже в доме. Он отвел меня в подвал и внимательно наблюдал за мной, пока я садилась на диван.

— Я схожу наверх и возьму нам еду и напитки, и… ты хочешь есть?

— Честно говоря, не особо.

Уэстон вздохнул и кивнул.

— Нет, так нет, — он нажал на пульт и включил мне фильм, после чего побежал наверх. Я была рада, что он включил телевизор и не оставил меня наедине со своими мыслями.

Меньше чем через две минуты Уэстон вернулся и сел рядом со мной, раскладывая на журнальном столике коробочки и пакеты, которые принес. Затем он открыл фанту, и вручил ее мне.

— Думаю, тебе не нужен кофеин.

Моя рука дрожала, пока я подносила ко рту бутылку и делала глоток, после чего Уэстон взял ее из моих рук и поставил на журнальный столик. Я откинулась на спинку дивана и прислонилась к нему, погружаясь в его объятия.

Уэстон поцеловал меня в висок.

— Скажи, что мне сделать, Эрин. Скажи мне, как заставить тебя чувствовать себя лучше, — прошептал он.

— Только так, — ответила я. — Просто обнимай меня.