Мой мозг застыл, и я не могла понять, что происходит.

— Эрин Истер, — сказал работник больницы. Я встала, и Уэстон сделал то же самое.

— Только Эрин, пожалуйста, — сказала Кэй.

Я кивнула Уэстону, и он сел.

Работник больницы провел меня в небольшую комнату с шкафами и столешницами. Он положил на серебряный поднос длинный резиновый жгут и чистую пробирку.

Я посмотрела в сторону, позволяя ему вонзить в меня иглу и вылить кровь на пробирку. Он извлек иглу и приложил к моей коже кусочек ваты, после чего подписал пробирку ярко-розовым цветом.

Я вышла и увидела, что Уэстон, Кэй и сотрудники полиции все еще ждут меня.

— Что теперь? — спросила я.

Кэй ободряюще улыбнулась мне и протянула свою визитную карточку.

— А теперь остается только ждать. Если тебе что-то понадобится, позвони мне на мобильный. Мой номер написан на визитке. Когда появятся результаты, я позвоню тебе. Думаю, они придут примерно в среду.

— О. Но у меня нет…

Уэстон взял визитку, посмотрел на номер и забил его себе в телефон.

— Я сохранил номер, — сказал он. Нажав еще на пару кнопочек, он подождал, пока зазвонит телефон Кэй и нажал отбой. — Это я, — сказал Уэстон. — Вы можете связаться с ней по этому номеру.

Мы направились на стоянку, следуя за Кэй и офицерами. Не успели мы пристегнуться, как их машины уже уехали.

— Как ты думаешь, это… это возможно? Ну, что Джина не моя… — у меня перехватило дыхание, и в голове снова все помутнилось, из-за чего я не могла все обдумать.

Уэстон переплел свои пальцы с моими. Не знаю, как так резко изменила моя удача, но это, должно быть, было извинение Бога. Если бы Уэстон не сидел рядом со мной и не держал за руку, я бы сломалась.

— Думаю, тебе стоит поехать ко мне, вот что думаю. Поедим что-нибудь вредное, посмотрим столько фильмов, сколько захотим или сколько успеем посмотреть за ночь.

Кончики моих губ приподнялись. Звучало очень похоже на то, что мы делали все весенние каникулы, и мне это было очень нужно. Моя улыбка исчезла.

— Может, мне стоит пойти домой? Поговорить с Джиной?

— Ты этого хочешь?

Я покачала головой.

— Не думаю, что из этого выйдет что-нибудь хорошее. Так что нет, не хочу.

Уэстон повернул на юг и поехал по Тринадцатой улице в сторону своего дома.

Эти девять дней я почти все время проводила либо в «Dairy Queen», либо у Уэстона. Джина не спрашивала меня, куда я ухожу. Она вообще со мной не говорила. Не то, чтобы я жаловалась. Весенние каникулы были лучшей неделей в моей жизни, и я несколько раз думала о том, что была бы не против, если бы так все было всегда.

Уэстон заехал в гараж, выключил двигатель и нажал кнопку гаражных ворот. Мы прошли по коридору, и увидели, что за столом сидят Питер и Вероника. Питер был одет в темно-серый костюм с черным галстуком, а на Веронике было красивое черное платье с черным поясом.

Она встала и, пройдя по полу с громким стуком каблуков, крепко обняла сына, после чего отпустила его и вытерла нос платком.

— Где ты был? — она не сердилась, и явно была эмоционально истощена. В этот раз она осмотрела меня с большим любопытством, чем прежде.

— В основном катались по округе, но только что вернулись из… — Уэстон оглянулся на меня, как бы спрашивая разрешение продолжить.

— Из больницы, — сказала я. — Меня попросили сдать кровь.

Уэстон взял меня за руку.

— Они получили результаты вскрытия Олди. Она не биологическая дочь Сэма и Джулианны.

Его родители не удивились.

— Мы слышали, — сказала Вероника.

— Это правда? — спросил Питер. — Сэм и Джулианна только что ушли.

— Только что ушла? — переспросила я.

Вероника фыркнула.

— Они и так невообразимо пострадали, и теперь они опять в центре внимания. Не знаю, они просто исчерпаны или… У нее глаза Джулианны, Питер, тебе так не кажется?

Питер покачал головой.

— Вероника, не обнадеживай девочку.

Я нахмурилась.

— Не обнадеживай? Вы действительно думаете, что мне это так нравится? Что я будто бы получаю какой-то приз?

Вероника и Питер переглянулись, затем посмотрели на Уэстона, а потом — на меня.