— А если он долго не придет? — не поняла Сариви. — Что нам есть?

— Да хоть медведя съешьте, мне-то что? Пока не потолкую с вашим хозяином, вас не выпущу.

Труппа взволнованно зашепталась. Ларш отвернулся, делая вид, что ему безразличны переживания этих перепуганных людей.

Вернулись Мирвик и Авита.

— Сделано, — доложила девушка, отряхивая испачканные ладони. — Не выйдут ни в окно, ни через чердак.

И, обернувшись к пленникам, добавила низким, хрипловатым, жутким голосом:

— А на стены и крышу я другое заклятье наложила. Если вздумаете ломать — у всех до единого мясо загниет и с костей отваливаться начнет.

Ларш невольно вздрогнул, но Авита, отвернувшись от пленников, ухмыльнулась ему с видом заговорщицы.

— Где Прешдаг сможет найти господина? — глухо спросил «человек-пес».

Ларш на миг задумался. К себе звать Прешдага ему не хотелось: молодой стражник снял комнату у любопытной и властной вдовы-лавочницы. Вот заявится он к ней в дом с крашеной хумсаркой…

— Где ты остановилась? — спросил он Авиту.

— В «Жареной куропатке».

— Вот! В «Жареную куропатку» пусть хозяин и приходит.

Милеста робко тронула Спрута за локоть:

— Я знаю, где лежит кость с остатками мяса, ее хотели дать детенышу дракона… Можно, я перед уходом накормлю звереныша?

— Жаль, что вы не насмерть уходили этого мерзавца Аштвера, — нахмурился Ирслат. — Но хоть крепко «краба» отделали?

— Крепко, капитан! — горячо откликнулся Фарипар. — Башку веслом пробили. Может, сдохнет еще…

— Молодец, парень. Будет тебе награда: и дело сделал толково, и вернулся вовремя. Завтра утром «Вредина» поднимает паруса.

И контрабандист добавил задумчиво, больше для себя:

— Больше ни дня не стану ждать этих крыс с их сухопутными затеями.

По пути к «Жареной куропатке» было рассказано и выслушано многое. Ларш объяснил, как очутился на пустыре: разгадал все-таки рисунок на восковой дощечке, связал в уме обведенную на воске туфельку с бабочкой — и туфлю, что видел в цирке на «пьяной сестре Прешдага». Милеста подробно поведала свою печальную историю. И даже Авита кратко повторила для Спрута рассказ о своем плене в дядюшкином имении.

В гостинице их явление произвело фурор: постоялица вернулась в компании молодого Спрута, чернокожей хумсарки и юнца в красивом, но измазанном и разорванном камзоле.

Примчалась хозяйка, ахнула и хотела было задать резонные вопросы. Но Авита сообразила, как унять ее любопытство:

— Госпожа Лаинга, это высокородный Ларш Ночная Волна из Клана Спрута. Я собираюсь купить у него рабыню, — кивнула она в сторону Милесты. — Моя служанка уже вернулась?

Лаинга, успокоенная разумным объяснением, закивала:

— Вернулась, госпожа! Сидит на кухне с моими слугами…

Хозяйка гостиницы не договорила: «…и напропалую рассказывает им о невероятных событиях, что стряслись в Наррабанских Хоромах». И так было ясно, что Барабулька не помалкивала.

— Скажи ей, пусть бежит к булочнику и купит булочек с маком. А сама распорядись приготовить отвар шиповника. Мы хоть и с пира, но не прочь перекусить.

— Прикажу, — кивнула Лаинга. Спохватилась, вспомнила: — Приходила госпожа Прешрина, домовладелица…

— Да, знаю ее.

— Принесла пакет с бумагами, который нашла в корзине с одеждой покойной госпожи Афнары. Наследнице, стало быть, доставила.

— Погляжу, — кивнула Авита и в сопровождении гостей направилась к своей комнате.

Чуткий слух девушки уловил фразу, которую одна служанка шепнула другой:

— Ух ты… ушла с Вепрем, вернулась со Спрутом…

Авита приосанилась: она явно становилась все более значительной персоной в гостинице «Жареная куропатка»…

В комнате Ларш начал было вновь выспрашивать Милесту о ее приключениях во всех подробностях. Но Авита, в своей комнате осмелевшая, взяла актрису за плечи, развернула лицом к свету от окна, заглянула в глаза.

— Девчонка измучена, едва на ногах стоит! Еще хлопнется в обморок… Ложись-ка, милая, на мою постель, покрывалом укройся. Вряд ли уснешь, но хоть полежишь, отдохнешь…

Милеста, наскоро пробормотав слова благодарности, юркнула на кровать, натянула до подбородка тонкое покрывало.

— Я не думаю, что Милеста в чем-то виновата, — сказала Авита таким тоном, словно актрисы не было в комнате. — Когда господин увидел ее в цирке, то принял за пьяную. Видно, еще действовало сонное зелье. Будь она преступницей, не стала бы принимать это снадобье как раз тогда, когда нужна ясная голова. Просто убежала бы и спряталась — хоть у циркачей, хоть еще где. Но пить снотворное, когда тебя все ищут… глупо, еще как глупо!