— Потому что один человек узнал про эту затею и попытался тебя спасти, только шума поднимать не хотел… — Мирвик обернулся к бутафору. — Так, Бики? Откуда ты узнал, что Раушарни хотят опоить какой-то дрянью?

Маленький человечек выглядел таким испуганным и несчастным, словно это его обличили как преступника и выставили на всеобщее обозрение.

— Разговор один услышал… — прошептал он и затих.

Убедившись, что от него толку не добьешься, Раушарни потребовал объяснения у Мирвика: что же там вышло с этими распроклятыми тремя кувшинами?

— Я так думаю, — ответил Мирвик, — Лейфати решил угостить тебя отравой. Почему — вот этого не знаю…

— Тут как раз все ясно, — перебила его Уршита. — Раушарни скуп да строг. Если с ним что случится, господин Хранитель Аршмира поручит раздавать роли и деньги кому-нибудь другому, не такому скупердяю.

— Опять-таки лучшие роли Раушарни себе загребает, — добавил Афтан.

— И грубит… — всхлипнула Джалена.

— Поговорите у меня! — цыкнул на свою команду Раушарни. — Рассказывай дальше, парень.

— Я так понимаю, — приосанился в лучах внимания Мирвик, — отраву Лейфати подсыпал в вино. Решил подменить кувшины. Тот, что без отравы, на сцене спрятать некуда, так он его хотел дать Барилле вместо воды. Ну, облила бы она Джалену вином — что страшного? Всегда можно оправдаться ошибкой… ну, пусть даже глупой шуткой — от этого завтра премьера не сорвется…

— Ну да, с Джаленой что угодно делать можно… — заныла чумазая актриса. На нее дружно зашипели: мол, не перебивай!

— Но Бики подслушал его беседу с кем-то… с кем, Бики?

Маленький бутафор побледнел, отступил на шаг и замотал головой: мол, откусит себе язык, но не ответит.

— Ладно, не так это важно… Бики решил помешать злому делу. Прихватил в коридоре кувшин с водой, сунул в… ну, вот в это. — Мирвик кивнул на злополучный «убор королевы». — Когда Лейфати примерял цепь, он поставил на пол свою ношу, а Бики пристроил рядом свою. Пока Лейфати читал строки из роли, все смотрели на него…

— А Бики переставил уродский колпак с одного кувшина на другой? — догадался Раушарни.

— Это не уродский колпак! — прорезался голос у Бики. Никто ему не ответил.

— Потом, когда Лейфати сидел на столе, он оставил там отравленное вино и взял чернила, — все увереннее продолжал Мирвик.

— А ты не подумал, что Лейфати мог просто перепутать кувшины? — спросил Афтан. — Ненароком…

— Нет. Случайно — не мог. Я чернила нарочно поставил подальше, у своего локтя. Чтоб никто не отпил глоточек…

— У локтя? И Лейфати его подменил? На глазах у всех? — усомнился Пузо. — Даже ты не заметил, хотя рядом сидел?

— Я смотрел на актрис… — чуть смутился Мирвик. — Но Джалена говорила, что до театра Лейфати был фокусником. Чтоб фокуснику — да такую простую вещь не проделать…

— Верно, мы в одном балагане выступали, — подтвердил Афтан. Он повернулся к съежившемуся Лейфати и сгреб его за грудки. — А теперь, зараза, говорить будешь ты!

Ему даже не пришлось бить перетрусившего красавчика: Лейфати принялся сыпать словами, горячо и беспорядочно, перебивая самого себя. Причем винил во всем Бариллу, которая, мол, толкнула его на черное дело. И даже зелье где-то раздобыла. Причем такое, что не в первые же дни действует. Ей, мол, торговец в этом поклялся… Премьеру завтра Раушарни бы отыграл…

Барилла защищалась с жаром и яростью — и убедила бы зрителей, если бы они тут были. Но Раушарни только хмыкнул:

— Не первый год тебя знаю. Уж как-нибудь разберу, когда врешь, когда нет… Ладно, слушайте, что я решил. Лейфати я снимаю с роли. Будет играть гонца с письмом от короля.

— Что-о?! — взвыл Лейфати, разом забыв свой позор и страх.

— Вместо него играет Заренги. Справишься?

— Еще как! — пришел в восторг молодой актер.

— Барилла будет играть прислужницу королевы… Демон тебя забери, Лейфати, сразу двух лучших актрис из спектакля вывел…

— Почему двух? — гневно спросила Джалена.

— Посмотри на себя в зеркало.

— Я отмоюсь… я грим наложу…

— Не в пятнах дело. Я эти чернила знаю, они едкие. У тебя уже к вечеру лицо так разнесет, что никакая пудра не поможет.

С придушенным писком Джалена осела на руки вовремя подхватившего ее комика. Остальные кинулись приводить девушку в чувство, успокаивать и утешать.

— Я ею займусь, — негромко сказала «злодейка». — Я хорошие травяные мази умею делать.

— Но к премьере она еще не будет в порядке? — безнадежно спросил Раушарни.