Шрифт:
— Тогда мы можем позволить себе еще немного вина. Дай-ка я тебе налью.
— Я вам обеим налью, — шепнула из-за плеча Милесты Авита. — А вы улыбайтесь, господа на вас смотрят…
Глава 10
Холодный вечерний воздух быстро смыл остатки радостного возбуждения, и Мирвик вполне спокойно вел беседу с Ларшем.
— А разве мой господин не будет сегодня на ужине в честь высокородной госпожи Аштвинны?
— Мне тетушка это еще вчера запретила. Сказала: «По глазам вижу: заявишься в перевязи стражника. И придется мне объяснять всей городской верхушке, почему „краб“ сидит на почетном месте, по левую руку от Хранителя. Лучше уж приходи на следующий день».
Ларш усмехнулся: тетушка ошиблась. На ее праздник он пришел бы без перевязи, не стал бы обижать добрую родственницу. И закончилась бы восхитительная игра в простого парня. Но раз Аштвинна позволила ему не приходить на пир — что ж, он с удовольствием побудет еще стражником четвертого десятка!
Мысли Мирвика текли по схожему руслу. Он не удержался.
— Пусть господин не обижается, но… Я не понимаю, что Спруту за удовольствие изображать из себя «краба». Эти парни, что служат всерьез, стараются из-за денег. Предложи им работу с жалованьем хоть на медяк больше — уйдут и не обернутся на прощание. Опасное ведь дело! Да и не любят их в Аршмире… «крабов»-то…
Ларш медленно кивнул. Да, «крабов» не любили. И сейчас он, по настоянию Мирвика, набросил на плечи плащ, чтобы скрыть перевязь: в той части города, куда они шли, стражника могли и удавить в темном безлюдном переулке.
Спрут вспомнил рассказ Даххи о том, как ему на улице женщина плюнула в лицо.
Что мог Ларш сейчас ответить Мирвику?
Что почему-то чувствовал гордость оттого, что эти парни низкого происхождения приняли его как равного среди равных?
Что сегодня он впервые в жизни сделал что-то действительно полезное, важное? Что ему целовала руки спасенная им пленница работорговцев?
Нет, ни откровенничать, ни хвастаться своими подвигами Ларшу не хотелось.
То, что он сказал Мирвику, тоже было правдой:
— Может, это игра, но она открыла для меня много нового. Аршмир… я его не знал совсем, а он такой… такой разный! И хранит столько секретов! Я побывал в цирке, увидел его «с изнанки». А таверны, оказывается, распределены по десяткам стражи. А за дверями старинного особняка, где живет Дочь Клана, скрывается трогательная и гордая бедность… Да тут за каждой стеной — тайна!
Ларш жадно огляделся, словно чужеземец, впервые попавший в неведомый, бесконечно интересный город. И тут до него дошло, что они только что свернули на Двухколодезную улицу.
— А вот из этого дома, — указал он рукой вперед, — позапрошлой ночью вышел убийца.
Мирвик был погружен в размышления о непостижимых желаниях и прихотях высокородных господ, а потому ответил рассеянно, не задумываясь:
— Двое их было…
И тут же пожалел о своей неосторожности, потому что Ларш сгреб его за грудки, впечатал спиной в забор:
— Двое? Убийц? Откуда ты знаешь?
Мирвик мысленно проклял свой язык. Вот только не хватало ему откровенничать со стражником!
Но Ларш не собирался давать парню спуску:
— Может, ты был одним из них?
— Я?! — охнул Мирвик. — Да я же мышь, а не дровосек!
Не обратив внимания на странные слова, Ларш продолжал требовательно и грозно:
— Откуда знаешь, что их было двое?
— Я на крыше сидел!
И Мирвик, стараясь увести разговор в сторону, в ярких красках поведал, как уходил от погони по ночному городу.
— Вот ближе подойдем — покажу, где я штакетину выдрал, которой стражнику дал по зубам… ну, если хозяева на место не приколотили!
— Знаешь этих людей? — жестко спросил Ларш.
— Да я их и не разглядел, сверху-то…
— Они о чем-то говорили? — Спрут еще раз тряхнул парня.
— Говорили, да я толком не слыхал.
Ларш выпустил Мирвика.
— Ты Авиту знаешь? Художницу, которая декорации подновляет?
— А то!
— Это ее родственницу убили. Девушка к ней приехала — и угодила к погребальному костру.
Мирвик озадаченно замолчал. Сказанное сильно меняло дело. Авита была вроде как своя, театральная… да и вообще славная молодая госпожа, всей труппе пришлась по сердцу.
«Да что я этих дровосеков прикрываю? — подумал Мирвик. — Дружки они мне, что ли?..»
— Ну, кое-что я расслышал.
— Рассказывай!
Мирвик нахмурился, старательно припоминая.
— Как вышли они, один другому врезал, тот аж пополам сложился. А первый ему: ты, хамса глупая, на кой нам полено? Полено не скажет, где у ореха ядрышко. Так Вьямре и доложу: из тебя мышь, как из мельничного жернова певец. А второй продышался и огрызнулся: сам, мол, такой! Я, говорит, в мышах с малолетства шмыгаю, сроду за собой поленьев не оставлял! Лучше, говорит, скажи: на какую тропку ты меня выпустил? Скорлупка пустая, взять нечего, колыбельная твоя медяка не стоит…