— Верно, — кивнул десятник. — И думает она на Рашсура, у него тоже прачечная, по соседству.

Последнее уточнение предназначалось Ларшу — прочие стражники и так знали в округе почти всех.

— И что теперь? — заинтересовался Ларш.

— Попрошу командира, чтоб поставил на ночь засаду в прачечной. Только уже не наш десяток там сидеть будет. Мы этой ночью спим по-человечески… Даххи, Алки, ступайте в «Селедку-плясунью», поглядите, не крутится ли там Беспалая. Мне пташки напели, что эта стерва дает приют беглым с рудников. А мы с Ларшем пойдем к Гуринге. Встретимся на Песчаном спуске.

И повернул в переулок.

Ларш чуть замешкался. Он всю дорогу думал об украденном у башмачника браслете, при этом никак не мог отвязаться от мыслей о раздавленном цветочном горшке с гортензией. Это его раздражало. И вот только сейчас, как раз перед тем, как десятник заговорил о неприятностях в прачечной, Ларш сообразил, почему этот цветок казался таким важным.

Не о цветке он пытался вспомнить, а о девушке! Он ведь обещал Авите найти пропавшую служанку!

Это открытие так его обрадовало, что он не удержался: быстро и тихо сказал Алки:

— Тебе не доводилось слышать о девице из Отребья по прозвищу Гортензия?

— Не слыхал. А что за девица такая?

— Так, знакомые просили разыскать. Если услышишь про такую, скажи мне, хорошо?

И Ларш бодро двинулся за командиром, выбросив из головы бывшую служанку госпожи Афнары и на ходу прикидывая: кто, кроме хозяина соседней прачечной, мог бы желать худого пожилой прачке. Фантазия у Спрута была богатая, список вымышленных подозреваемых получился длинным. Мог бы стать еще длиннее, но при спуске по узкой тропке к Белому ручью из-за высоких валунов вылетел мальчуган, сунулся под ноги десятнику, завопил истошно:

— Ой, дяденьки, помогите! Какой-то гад мою сестренку за камни потащил!

Ларш вскинулся, тревожно огляделся. Место было не по-городски диким, почти самое побережье. Вдоль ручья разбросаны были домишки, а меж ними высились большие, в человеческий рост, обточенные ветром камни. Людей видно не было. И не слышалось никакого шума борьбы, никаких криков о помощи, кроме причитаний мальчишки:

— Он ей рот зажал и за ручей поволок! Вон туда!..

Десятник уже перебрался по округлым мокрым валунам на другой берег. Ларш последовал за ним. Чтобы не оступиться, он глядел вниз, под ноги, туда, где течение завивалось маленькими водоворотами среди крупной цветной гальки. Глаза Спрут поднял уже на другом берегу — и увидел, как шагнувший из-за огромного камня рослый оборванец ударил Аштвера по голове обломком весла.

Женщина, заявившаяся в гостиницу «Жареная куропатка», выглядела солидно и добропорядочно. Она не стала вести разговоры со слугами — потребовала хозяйку. Подошедшей хозяйке кивнула доброжелательно, представилась учтиво:

— Прешрина Серая Трава из Семейства Челимай, домовладелица. Насколько мне известно, здесь проживает барышня Авита Светлая Земля из Рода Навагир.

— Проживает, — подтвердила хозяйка гостиницы. — Но сегодня ее не будет. Она приглашена на прием в Наррабанские Хоромы.

Гостья заметно растеряла важность, глаза вспыхнули жарким любопытством. А хозяйка, наоборот, приосанилась (вот какие люди в «Жареной куропатке» проживают, не Отребье прибрежное!) и добавила, что на прием юную госпожу сопровождал Вепрь.

— Не удивляюсь! — постаралась гостья не упасть в глазах хозяйки. — Я, в некотором роде, близка барышне: у меня довольно долго проживала ее почтенная тетушка.

Две женщины взглянули в глаза друг другу охотничьим, азартным, понимающим взглядом.

Две сплетницы нашли друг друга — и обеим было что порассказать.

— Я вижу, — медовым голосом пропела хозяйка гостиницы, — госпожа моя устала от ходьбы. Не будет ли ей угодно немножко отдохнуть и выпить рюмочку вишневой наливки с печеньем? Я бы составила уважаемой гостье компанию… Кстати, зовут меня Лаинга Ночная Рыбка из Семейства Айкуд.

— Ах, как любезно, почтенная Лаинга, как любезно! — заворковала Прешрина, развязывая узел шали и готовясь к обстоятельной беседе.

Фарипар держался в стороне. Зачем лезть в драку, если есть два дурня, напоенные в должную меру и готовые лопнуть от злобы?

Конечно, на четверых стражников не полезли бы даже эти воинственные болваны. Вот и пришлось тащиться за патрулем на расстоянии, не попадаясь на глаза, принимая рапорты от парочки нанятых за медяки уличных мальчишек и соображая, как бы отманить десятника от прочих «крабов».

То, что патруль разделился, — удача. То, что Аштвер свернул к Белому ручью, — удача вдвойне. Хорошее место, малолюдное. То, что «крабы» поверили мальчишке и угодили в засаду, — и вовсе красота. Аштвер где стоял, там и лег под ударом Хряся.