Однако задание Лубянки оказалось иного рода.

«Срочно отправляйтесь в Германию, — сказали Жирову. — Одна сволочь, из главных нацистских бонз, находясь в плену у американцев, согласилась им что-то показать: не то ракеты с биоголовками, не то какой-то газ. В общем, спецхимия, как раз по вашей части. Получите удостоверение уполномоченного Особого комитета ГКО, с самыми широкими полномочиями, и — вперед. Вы коммунист, товарищ Жиров. Разберетесь на месте».

Помните «Семнадцать мгновений весны»? Увы, Штирлиц, под именем «господина Бользена», весной 1945 года, проживая в Бабельсберге, под Берлином, никак не мог работать на химическом предприятии имени Роберта Лея!

Во-первых, это секретное предприятие, входившее в концерн нобелевского лауреата Боша, еще зимой 1944 года было переведено в Южную Баварию и получило наименование «Объект 3Z».

Во-вторых, как стало известно из материалов Нюрнбегского трибунала, на «объекте» производились работы по созданию секретных химических технологий военного назначения. «Объект» имел два уровня: в «нижних цехах» трудились рабочие и инженеры — военнопленные, в основном советские, французские и бельгийские. На втором, верхнем уровне работали немцы; иногда они спускались вниз, естественно, в спецснаряжении. Однако после каждого такого спуска немецкие инженеры проходили «шестимесячную реабилитацию» в закрытом санатории. Большинство из них, тем не менее, получало диагноз, связанный с заболеванием центральной нервной системы.

Так что, если бы инженер Бользен там поработал, то не стало бы Штирлица!

В начале лета 1945 года бывший вождь бывшего Трудового фронта, но вполне действующий доктор химических наук Роберт Лей (та самая «сволочь», о которой Жирову говорили на Лубянке) предложил американским оккупационным властям посетить подземный «Объект 3Z».

Лей сказал, что «объект» представляет собой смертельную угрозу для всего юга Германии, поскольку там была совершена военнопленными диверсия и часть контейнеров, возможно, разгерметизирована.

Выполняя союзнические обязательства в связи с войной против Японии, американцы пригласили на «объект» советского специалиста по «спецхимии». Им и оказался Жиров.

Прибыли на место… Сразу стало ясно: не укажи Лей «нужный квадрат» поисков, «объект» еще долго не нашли бы. И прятать, и маскировать спрятанное немцы умели!

Прибывшее с химиками спецподразделение расчистило вход. Подъемники оказались исправными… В общем, нужно было лезть.

Сначала предполагалось, что Лей спустится первым. Он не возражал, однако, пока победители совещались, стоял с ухмылкой, давая понять, что если сделает это, то до суда, скорее всего, не доживет.

Такой риск исключался: бывший вождь Трудового фронта и бывший начальник орготдела НСДАП в списке главных нацистских преступников стоял под номером 4.

Американские химики тоже как-то мялись, медлили… Среди них «камикадзе» не было.

Ну а старший лейтенант Жиров, экспериментатор противовоздушной обороны, принявший на свою голову не один бомбовый груз, военный человек и партиец, просто выполнил задание. Партия сказала «надо», коммунист Жиров ответил: «Есть!».

Необходимое уточнение

Все отчеты о командировке Жирова в Германию летом 1945 года до сих пор засекречены. Однако…

В следственных материалах по делу военного преступника, гаупштурмфюрера СС, доктора Хирта имеются сведения о том, что «Объект 3Z» с 1944 года являлся одним из главных поставщиков «биологического материала» для Страсбургского анатомического института, который Хирт создал под эгидой СС.

Август Хирт представлял собой жутковатую личность — смесь садиста и ученого-фанатика, готового экспериментировать при любых обстоятельствах и даже на самом себе. Что он и проделал однажды, экспериментируя с ипритом.

Если у Августа Хирта, готовившего химическое поражение всей территории Европы, был в этом мире антипод, то это Николай Жиров — человек, подвергший себя смертельной опасности, чтобы, помимо научных целей, спасти от возможного заражения поверженную Германию.

Сопоставлению подлежат лишь диагнозы этих двоих: экспериментируя с ипритом, Хирт получил кровоизлияние в легкие. После посещения «Объекта 3Z», Жиров также лечился от кровоизлияния в легкие. Это был его первый, самый простой диагноз…

Дополнительное уточнение

Родственники Николая Жирова после его смерти вспоминали, как Николай Феодосьевич рассказывал о том, что во время своей командировки в Германию он входил в состав группы, занимавшейся изучением немецких ракет «Фау».

Возможно, они сделали это под влиянием огромного интереса к личности Жирова, а также — новейших публикаций.

Дело в том, что немецкие проекты «Фау-1» и «Фау-2» до сих пор остается чрезвычайно притягательным для современных исследователей всевозможных оккультно-эзотерических течений. Конечно, не из-за технических подробностей. А из-за чего же?