Шрифт:
В одном из писем отцу в Шпандау (от 16 апреля 1977 г.) сын Гесса Вольф Рюдигер неосторожно привел довод о том, что, будучи учеником Платона, Аристотель должен был хорошо знать и понимать своего учителя, а потому Аристотелю можно верить…
Как же в ответном письме Гесс-отец набросился на сына!
«Твой Аристотель был сопливым мальчишкой, когда Платон уже достиг преклонных лет <…> и мало ли кто чьим учеником себя объявит, чтобы потом позорить своего учителя!.. Платон был афинянином, а Аристотель — да будет тебе известно — родился в Македонии и, прожив в Афинах много лет, так и не получил афинского гражданства <…> него душила банальная зависть провинциала!»
Но у Гесса имелись не одни только кровные враги-антиатлантологи, посягавшие на святое. Продолжая полемику с сыном, он пишет:
«.. Об Атлантиде я хотел бы говорить с троими. Первый, безусловно, авторитетнейший — Геродот. Второй — Диодор Сицилийский, третий — русский историк Николай Жиров, книгу которого я тебе настоятельно рекомендую».
Историческая справка
Историк Геродот около 460 года писал: «К этому соленому озеру прилегает гора, которая называется Атлас. Она узка и со всех сторон закруглена и так высока, что ее вершину не видно, так как она всегда окутана туманом, и летом и зимой. <…> От нее получили название и местные жители, которых называют атлантами. Говорят, что они не едят ничего живого и никогда не видят снов».
Историк Диодор Сицилийский, I век до н. э., автор труда «Историческая библиотека», также пишет об атлантах, живущих возле горы Атлас, в Северной Африке. Замечательно описывает и набеги на атлантов воинственного племени амазонок.
Дополнительное уточнение
Можно предположить, что пристрастие Гесса к первым двум историкам объясняется тем, что сам он родился в Северной Африке, в Александрии.
Чем объяснить интерес к статьям и книгам Жирова?
Если учесть, что в одном из писем Гесс довольно резко и неожиданно высмеял «Тайную доктрину» Блаватской, «Теорию полой Земли» и, как он пишет — «прочие фантазии», то напрашивается предположение, что хотя бы в старости ум Гесса начал тяготеть к здоровому прагматизму и серьезному анализу реальных фактов, которыми и оперирует в своих исследованиях Жиров.
Николай Феодосьевич Жиров, сменив предмет своих исследований, все равно был и оставался ученым.
Неснятый фильм Лени Рифеншталь
Великая Отечественная война началась в 3 часа 15 минут часовой артиллерийской подготовкой наступления немецких танковых дивизий группы армий «Центр»; в 4 часа 15 минут первые танки 18-й дивизии форсировали реку Буг. Наступление развивалось стремительно. «Двигаясь по следам 18-й танковой дивизии, я доехал до моста через реку Лесна[я], но там, кроме русского поста, я никого не встретил, — писал в своих «Воспоминаниях солдата» командовавший наступлением генерал Гудериан. — При моем приближении русские стали разбегаться в разные стороны. Два офицера для поручений вопреки моему указанию бросились преследовать их, но, к сожалению, были при этом убиты».
Были убиты, добавлю я, снайперскими выстрелами в лоб, что сразу навело меня на мысль — недоговаривает чего-то «быстроходный Гейнц»!
К счастью для историка, мемуары оставляют не только генералы и фельдмаршалы, но и их адъютанты. Подлинную картину произошедшего на рассвете 22 июня 1941 года на мосту через тихую речку Лесна[я] можно реконструировать с помощью именно такого мемуариста — личного адъютанта Гудериана барона фон Лестена.
Был и еще свидетель — приглашенная в расположение 18-й дивизии вместе со своей съемочной группой с целью запечатлеть «историческое начало похода против большевизма» Лени Рифеншталь. И как красиво, «по-киношному» там все начиналось…
Первый луч, пробившийся из-за речного тумана, сам помог Лени выбрать ракурс. Ее камера остановилась на лице молодого солдата, лежащего в засаде. Помните это лицо — совсем не волевое, не очень арийское, с окурком в углу рта, в наброшенной на каску маскировочной сетке, — кадр, обошедший весь мир?
Пока шла артподготовка, съемочная группа занимала позиции, устанавливала аппаратуру, ловила скудный свет — готовилась. Приказом самого Гудериана танкистам надлежало всячески содействовать работе группы Рифеншталь; а если попросит, то и позировать. Переправа началась…
Лени направила объектив на лицо стоящего на пригорке Гудериана, но генерал вдруг с досадой отвернулся:
— Мои плавающие танки еще недавно готовились форсировать Ла-Манш, — сказал он Рифеншталь. — Они могли бы идти на приличной скорости на глубине четырех метров, но Буг местами мелкая речонка. Здесь вам не снять должного эффекта. И вообще… знаете, война… подлинная война похожа на усталую женщину, неприбранную, немытую… Валькирий лучше снимать в павильонах Бабельсберга.
— И это говорите вы, генерал?! — воскликнула Рифеншталь, — Вы — живая легенда, воплощение германских побед?! Где же ваш белый танк, на котором вы, говорят, въезжали в Париж?!