— За все надо платить. Наверняка ты назначишь цену, и, может быть, это будет моя душа. Я и раньше не раз отдавался неопределенности, без малейших сомнений. Или ты думаешь, я наивно считал, что сокрытое в Круге откроется мне просто так?

Она заглянула в самую глубину его существа.

— Ты всегда был таким. Не важно, что будет, — ты всегда был таким.

Всегда…

Всегда…

Они вышли из тьмы в подмененный мир, который был только подобием мира…

Узкая тропинка струилась сквозь лес. Невнятные странные звуки дрожали среди деревьев — тихий пульс скрытого царства. Резкий серебряный свет заливал все пространство, превращая пылинки в осколки бриллиантов.

Сновидец видел свои отражения в крошечных кристалликах росы; тысячи отражений в искрящихся призмах воды, рассыпанных по всему лесу. Как будто все, что было в этом мире — вплоть до мельчайшей детали, — вступило в сговор, чтобы создать впечатление, что здесь все реально. В маленьких речках плескались рыбки, сверкая, как отполированные металлические кругляшки. Изумрудная трава переливалась лиловым глянцем, какие-то коконы свисали с ветвей деревьев на тоненьких, как паутинка, нитях в ожидании своего вымышленного будущего. Здесь все кипело и полнилось жизнью. Даже легкий ветерок, приглушенный плотностью густой листвы, был как поток разноцветных искр, сложенный из насекомых и летящих семян растений, жадных до жизни.

Талис остановилась и обернулась к Сновидцу. Сойдя с тропы, она двинулась сквозь деревья к поляне.

Она вновь обернулась к Сновидцу и поманила его за собой. Он пошел следом за ней по пологому склону.

Там была впадина — мягкая, тихая, сокровенная. Отсюда, снизу, было видно лишь дикое неукротимое небо и верхушки деревьев, устремленные ввысь. В самом центре стояло некое сооружение, вырубленное из стекла или горного хрусталя: что-то похожее на маленькую гробницу или святилище забытого бога. Верхушки его переливчатых полупрозрачных башен истекали благоуханными звуками.

Талис наклонилась, аккуратно отломила верхушку одной из башенок и протянула ее Сновидцу.

— Ляг на землю, — сказала она. — Держи это в руках. Тебе надо поспать. Ты прошел долгий путь, и тебе здесь все внове. Поначалу тебе будет странно, но потом ты привыкнешь. Мы еще поговорим, а сейчас отдыхай.

Сновидец лег, захваченный внезапной усталостью и гложущим голодом. Он не хотел засыпать, но все-таки сделал, как сказала Талис, и бережно прижал к груди крошечную башенку.

Ему было так хорошо и спокойно, как никогда прежде. Возбуждение нахлынуло жаркой волной и тут же прошло. Он смотрел на прожилки алых облаков, зажигающих звезды. Захваченный дремой, Сновидец закрыл глаза.

Талис отломила еще одну башенку и села на землю. Она сидела, упершись ногой в маленький камешек, и вертела башенку в пальцах.

>>>>>>>>>>>>

Сновидец проснулся, разбуженный песней Талис. Он себя чувствовал отдохнувшим и полным сил. Голод тоже прошел, как будто Сновидец плотно поел и выпил чистой воды из лесного ручья.

Она сидела рядом.

В ее глазах, тронутых призрачным светом, он увидел бескрайнюю даль. Гигантская волна пустоты замерла перед ним — незримая стена сознания. Он вспомнил женщин, танцующих в Круге, и представил среди них Талис. Ее волосы цвета сверкающей платины касались их пламенеющих рук, ее губы были очерчены лунным светом.

— Значит, мы начинаем, — сказал он, отгоняя видение.

Талис улыбнулась.

— Мы начинаем:::

Она встала и вернула свою башенку на место. Талис поразительно двигалась. Тело перемещалось в пространстве, ноги ступали по земле — один шаг, второй, третий, — но ее образ как будто происходил не отсюда.

— Что мне делать с кристаллом? — спросил Сновидец.

— Помни, откуда он взялся. — Талис смотрела ему в глаза. — Я не шучу. Помни, откуда он взялся. — Она протянула руку и отломила крошечный кусочек с самой верхушки. — Открой рот.

— Открыть рот?

— Недоверие — это естественное состояние для мужчины, но ты должен это преодолеть. А теперь открой рот, если не хочешь остаться один. Хотя, может быть, ты предпочел бы искать свой путь самостоятельно?

Он открыл рот. Она с силой прижала кусочек кристалла к одному из его дальних зубов. Голову обожгло вспышкой боли. Он попытался схватить Талис за руку, но его собственная рука поднималась так медленно-очень медленно… медленно… медленно…