— Мне надо идти. Ты поймешь. Должна понять. Я не могу больше плыть по течению!

— Я понимаю, — сказала она с грустью. — Я все понимаю. Это ты слепой, а не они. Все ищешь какую-то неуловимую истину. Но это опасно. Я чувствую, что опасно. Ты не хочешь рассказывать свои истории и не даешь никаких вразумительных объяснений. Людям это не нравится. Неужели ты не понимаешь, Декен? Твои истории и истории других сновидцев — это их сны. Нашисны. Твои слова — для нас это единственный способ заглянуть в иную реальность, увидеть себя такими, какими мы, может быть, станем. Пусть еще очень не скоро, но все же… Ты даешь нам надежду, что когда-нибудь мы разгадаем загадку жизни.

— Ты говоришь о загадке жизни, но ты посмотри на творения Сказителей. Это все маскарад. Банальное развлекательное мероприятие, которое мы выдаем за великую мудрость.

Но она не сдавалась:

— Понимаешь, мы есть, но нас как бы и нет. В твоих историях мы ищем свой подлинный образ, свое потерянное «я». Мы отрезаны от мира снов и пытаемся собрать себя по крупицам. Себя, какими мы были бы в сновидениях. Твои истории дают нам возможность соприкоснуться с потерянным волшебством, которым когда-то владели все люди. И может быть, через эти соприкосновения мы все-таки исцелимся.

Она добавила, глядя в сторону:

— Ты не можешь уйти. Тебе никто не позволит уйти и тем самым подвернуть риску всю работу Сказителей. Слишком многое поставлено на карту.

— Меня никто не остановит, — сказал он.

Она упорно смотрела в пол.

Он подошел к ней вплотную.

— Я не знаю, что со мной происходит, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Сказители считают, что я опасен, но ты уж сама решай, кто я: Демон или Целитель.

Он наклонился и поцеловал ее в шею.

Она закрыла глаза и прошептала:

— Демон.

Он хотел отстраниться, но она обхватила его обеими руками и притянула к себе.

— Целитель, — быстро проговорила она. — На этот раз…

Она все же его отпустила, уже потом. И сказала, не открывая глаз:

— Ты уйдешь, мой Сновидец. Тебя уже нет.

— Меня нет, — сказал он…

Идеальный Круг, словно вытравленный в темноте, — обугленная земля в давно позабытом краю. Внутри Круга действует странная, пограничная геометрия, где материальные вещи не подчиняются законам материи. Из центра расходятся линии, похожие на разломы. Неразборчивые письмена — как проекции воплей ударного хаоса. Таинственные знаки — тревожные, излучающие неведомую опасность — искрятся под тусклым солнцем, зависшим у самого горизонта.

Сновидец, Сплетающий Сны, встал на самой границе Круга, борясь с искушением посмотреть вниз и потеряться в его запредельных узорах. Его поиски близились к завершению. Собственно, поиск уже завершен. Но здесь, на этой границе, было что-то такое… не поддающееся осмыслению… что-то, что остановило его перед самым последним, решительным шагом.

Стало быть, это правда,сказал он себе, стало быть, это правда.

Он чувствовал, что за ним наблюдают какие-то скрытые силы. Чьи-то невидимые руки хватали его за одежду. Ему было страшно, по-настоящему страшно. Страх шелестел в каждой клеточке тела. Если поддаться манящему зову Круга, ты уже навсегда будешь потерян для мира, которому так отчаянно необходимы твои истории. В это мгновение весь мир, казалось, прильнул к нему. Как будто мир его любит и не хочет отпускать.

Но его не легко обмануть. Потому что он знает.

Он жил в странном и сложном мире. В мире без сновидений.

Поначалу почти никто и не заметил, что снов не стало. Никто, кроме людей с хорошо развитой интуицией, шаманов и мудрецов, искушенных в искусстве провидения. А потом дети по всему миру перестали играть в игры, то есть взаимодействовать с реальностью тем способом, который способствовал эволюции со стародавних времен, когда мы еще только учились кодировать наше сознание — и вот тогда люди задумались.

Люди беспомощно наблюдали за тем, как их дети теряются перед реальностью, которая смущала их и пугала. Так началась Эра без сновидений. Помимо прочего люди теряли способность сочинять истории, создавать новые способы определения себя: кто мы и что мы в пространстве и времени.

А потом грянул хаос. Всеобщая паника и неистовое насилие пронеслись всесокрушающим ураганом по земле, по воде и по воздуху. Брат — на брата, страна — на страну. С точки зрения техники это жуткое ритуальное действо было разыграно безупречно.