Он опять посмотрел на девочку, и на этот раз у него получилось. Он видел ее очень четко: иссиня-черные волосы, как мягкие струи сверкающей тьмы; тонкое, нежное личико. Зеленые, слегка раскосые глаза. Ясный, открытый взгляд. Ей было лет восемь-девять, не больше, и она была очень красивой. Это первое, что подумал Сновидец: какой красивый ребенок. Ее наряд переливался всеми оттенками пурпура и синевы — он казался почти живым. Ее лицо было как зыбкая тень, пребывающая в постоянном движении, в котором все выражения сливались в одно; и было никак не возможно понять, что они означают. А потом девочка улыбнулась.

— Чужеземцы, вкусившие этих плодов, видят мир так же, как его видим мы, — сказала она.

Теперь Сновидец увидел людей. Они были достаточно далеко, но он сумел разглядеть их лица, потому что теперь в нем открылась способность приближать «изображение» одной силой мысли. Он осторожно поднялся на ноги, привыкая к новым ощущениям.

— Вы тоже едите эти плоды? — спросил он.

— Да, — ответила девочка, разломив «яблоко» пополам. — Таков наш обычай.

Как тебя зовут?

— Дже~нис, — сказала она. — Ты так странно разговариваешь.

— Меня называют Сновидцем, Сплетающим Сны. Но мое настоящее имя — Декен. Я пришел из далекой страны. Там говорят по-другому. Не так, как у вас.

— Сновидец, Сплетающий Сны, — повторила девочка. — Сновидец, Сновидец… Сновидец — очень хорошее имя.

Он улыбнулся. У него было странное ощущение, что он чувствует, как ее мысли теснятся в сознании.

— А что ты делаешь там у вас, в той далекой стране? — спросила она.

Он на мгновение задумался и ответил:

— Я говорю с людьми и рассказываю им истории.

Она тряхнула своими сверкающими волосами, по-детски невинно и в то же время — по-женски игриво.

— Сказки? — спросила она.

Вот оно, да. Теперь Сновидец почувствовал себя увереннее. Его глаза загорелись. Теперь он уже не сомневался, что отыщет свой путь; он не утратил соприкосновения с Историей. Хриплый голос Линиума пронесся призрачным эхом в сознании, но это лишь укрепило его решимость. Я не знаю, как сложится дальше, но сейчас я живу в сновидениях,подумал он.

Он встал на колени и заглянул в глаза Дже~нис.

— Да, я рассказываю им сказки.

— У меня есть одна книжка со сказками, — сказала она. — В темноте, когда я лежу у себя в кровати, я их вижу. Но не глазами. — Она умолкла на миг и добавила: — Они очень хорошие, эти сказки. Но мне все равно грустно.

— Почему тебе грустно?

Дже~нис наморщила лоб и задумалась.

— Потому что мне хочется там оказаться, в сказках. По-настоящему. Когда там случается что-то плохое, я хочу этому помешать, и помочь добрым людям, и прогнать злых. Я часто думаю, а вдруг… вдруг у меня не получится выйти обратно, и я тоже умру, как мой папа. Он умер, когда помогал больным людям. Он их лечил. Мудрые женщины говорят, что нельзя попасть в сказку. Потому что все силы уходят только на то, чтобы там оказаться, а если ты умрешь в сказке — твое сознание тоже умрет. — Слезы текли у нее из глаз. — Я не понимаю, что это значит, мне просто хочется,чтобы мы с мамой были всегда… чтобы с нами не случилось ничего плохого… и чтобы мы никогда не умерли.

Ее голос вдруг изменился: стал грубым и низким, почти мужским.

— Ну, знаешь — бессмертие, вечная жизнь.

Мир вокруг дрогнул, словно где-то произошел сбой в передаче данных. А потом все стало, как прежде.

Сновидец насторожился. Он вдруг почувствовал, что в дело вступили какие-то иные силы. Нельзя терять времени. Но, с другой стороны, торопиться тоже не надо. Даже если этот ребенок — чья-то изобретательная выдумка, с ним нельзя обращаться как с неодушевленным устройством; тут нужен мудрый подход.

Он взял девочку за руку и сказал:

— Я знаю, что жизнь — очень странная штука, в ней есть много такого, чего нам никогда не понять. У меня нет ответа на твой вопрос, Дже~нис, я могу сказать только одно: ничто не теряется. Все, что было, оно остается. Оно где-то есть… я не знаю, где именно. Но оно есть. И каждый из тех, кто живет, приносит в мир что-то новое. Что-то такое, чего не было раньше.

Она обдумала эти слова и как будто осталась довольна ответом.

— Хочешь, я покажу тебе мою книжку? — спросила она.

— Да, — сказал он.

Она потянула его за руку:

— Пойдем.

У него было странное чувство, что само его тело превратилось в некий инструмент — проводник неизвестной силы, природы которой он не понимал и которую не мог контролировать. Она, эта сила, грозила взорваться хаосом. Он сам сделался вымыслом, мороком в крови и нервах, ядовитым сигналом, посланным чьей-то чужой темной волей. И этот вымысел, в сердцевине которого сейчас оказался Сновидец, шел следом за девочкой, которая тоже была только образом, проекцией чего-то другого. Он вспоминал свое прошлое, пытаясь тем самым вернуть ощущение себя.Чтобы убедиться, что он все еще существует. Но прошлое как будто закрылось и уже не пускало его к себе. А то немногое, что ему удавалось припомнить… он уже не был уверен, что это было на самом деле. Его жизнь была иллюзией, в которой отсутствовал он сам.