— А что, собственно, может наметиться?

— Ну как?.. Налоговая, например, может прийти… Ты нам заранее стукни, чтобы мы.., ну, подготовились… Я в долгу не останусь… Сейчас, правда, с наликом напряг.., мы тебе по бартеру… Сахар, мука… По десять мешков скинем, и нормально…

Консервы есть хорошие, севрюга.., амурская.

— А в Амуре разве есть севрюга? — спросил я.

Дима задумался так глубоко и серьезно, как будто это был вопрос его жизни.

Я решил прервать его размышления и сказал:

— Ну, если что узнаю, я завсегда стукну, звякну, шмякну… Короче, не боись…

Столяров, казалось, был удовлетворен услышанным, поскольку встал и пошел к выходу. Перед уходом он еще раз аккуратно, я бы сказал, ласково, пожал мне руку.

— Ну, давай, — сказал он мне.

— Угу, будь, — ответил я ему на прощанье.

Он сильно наклонился и вышел.

Постояв несколько минут в коридоре, я подумал, что с меня на сегодня, пожалуй, достаточно визитов из ассоциации «Защита предпринимателей от произвола». Можно даже сказать, что я сыт этими людьми по горло. И тут неожиданно зазвонил телефон.

Я взял трубку и сказал:

— Алло!

— Валерий Борисович? — услышал я звонкий голос.

— Да.

— Это Веселов говорит с вами, — радостно проговорила трубка.

— А-а! — громко заорал я. — Ну кто же еще! Как же я сразу не догадался! Вы как сговорились все…

Один за другим, один за другим…

— Я плохо слышу и не совсем понимаю, о чем вы говорите… У меня к вам есть небольшое предложение и заодно просьба.

— Вы знаете, — перебил я его грубо, — я сегодня завален предложениями, а просьбы я по вечерам не принимаю. Давайте завтра в рабочем порядке в моем кабинете.

— А где он у вас? — недоуменно спросил Веселов.

— Черт его знает! Спросите у Гайдука, — и я отключил связь.

Я подумал, что мне надо срочно позвонить Чернобородову с тем, чтобы попросить его ни в коем случае не приезжать, но тут в дверь снова позвонили. Я яростно вздохнул и уже приготовился к прослушиванию ароматных историй о гнилом картофеле и испорченных помидорах.

Со злостью швырнув газету на диван, я рывком открыл дверь в прихожей и обнаружил стоящего на пороге Тополянского. Он широко и радостно улыбался, в руках держал средних размеров картонную коробку, на которой крупными буквами было написано «Jack Daniels».

— Бля-я-я! — вырвалось у меня что-то знакомое. Затем молча отодвинулся.

— Ну? — радостно спросил Тополянский. — Ты что, не рад меня видеть?

— Я просто в восторге! — ответил я.

— А я вот ехал мимо, дай, думаю, заеду, — сказал он, как будто совершал подобные визиты каждую неделю. — А в бардачке у меня как раз ящик виски завалялся. Так что, командир, я у тебя здесь до утра…

И направился в гостиную. Я почувствовал, как на глаза у меня наворачиваются слезы. Но мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

— А закусь-то у тебя есть? — спросил он, поставив коробку с виски на стол.

— В холодильнике, — коротко ответил я.

Он ринулся на кухню, внимательно осмотрел содержимое холодильника, и, очевидно, вид сосисок, вареной колбасы и нескольких банок консервов не произвел на него должного впечатления.

— Да у тебя и пожрать-то нечего! — резюмировал он.

Он вынул из кармана сотовый, набрал номер и сказал:

— Вась, в общем, я здесь осел, парень оказался нормальным, мы с ним договорились. Можешь ехать домой, только сначала купи нам что-нибудь пожрать в легкую.

Вася, видимо, принял заказ, поскольку, бросив сотовый на кресло, Тополянский кинулся вскрывать ящик с виски. Вынув пузатую бутылку, он решительно свернул ей горло, понюхал и воскликнул:

— О! Не левак! А то я однажды залетел, целую неделю тяжелый ходил… Так и пришлось целый ящик грузчикам отдать. А им, понимаешь, понравилось! — сказал он и заржал.

Я про себя подумал, что, в общем, я конечно, не пью, если выпивка не халявная. Но, насколько я понял, в данном случае она как раз халявная, и уж если ничего нельзя поделать с визитом Тополянского, то почему бы и не выпить рюмку-другую?

Через десять минут, которые я провел, слушая, как Тополянский рассказывал о каких-то двух «телках», с которыми и поговорить есть о чем, и «покувыркаться» можно, прибыл шофер Вася и привез снедь. Вариант «в легкую» по Тополянскому означал пару банок балыка, ветчину, небольшой кусок бастурмы, полиэтиленовый пакет с фруктами, два турецких батона и три больших бутылки спрайта.

— Ну, что же, жить можно, — сказал Тополянский, скептически оглядывая привезенное шофером.

Тополянский не очень аккуратно распаковал пишу, заляпав мне скатерть соком консервов, зато быстро и профессионально, уверенной рукой разлил спиртное в приготовленные мной рюмки.