Ершевский резко выпрямился, при этом чуть не упав, и заорал:

— Да вы ох…ли!

Голос в трубке помолчал, переваривая услышанное, и наконец выдал:

— Тогда заказывай похороны по высшему разряду. Нам всем будет тебя не хватать…

В трубке раздались короткие гудки. Ершевский тупо поглазел на аппарат, затем положил трубку и быстро стал трезветь.

— О чьих похоронах говорил этот м…к? — спросил он наконец.

Гайдук посмотрел сначала на телефон, потом на Ершевского и со вздохом ответил:

— О твоих, Жора, о твоих…

Георгий также посмотрел на телефон и сказал:

— Да… Вот мы и победили… Ну и что теперь делать будем?

Честно говоря, я совершенно не знал, что делать в этой ситуации. Признать выборы недействительными из-за нарушений закона было глупо — и не из-за того, что жалко напрасно построенный сортир, а просто потому, что все ЭТО, получается, мы пережили и перестрадали зря. И нам, как последним лохам, объявили, чтобы мы засохли именно в пике нашего успеха… Поехать и присягнуть на верность губернатору? Ну, это еще более странное мероприятие. Во-первых, все равно не поверят. А если поверят, то только в том случае, если заставят вляпаться во что-то такое, чем будут шантажировать всю оставшуюся жизнь. Во-вторых, не хватит денег, чтобы привезти с собой на присягу. Остается третий вариант, но, откровенно говоря, очень жалко Жору… Мы, словно сговорившись с Гайдуком, посмотрели на Ершевского тоскливым взглядом. Я подумал, что единственное, что могу сейчас сделать для Жоры, — связаться по модему с Приятелем и попросить его помочь.

Я сказал:

— Подождите меня минуточку, — и отправился в маленькую комнату, где стояли компьютеры.

Через минуту я по модему связался с Приятелем и сообщил ему вкратце о звонке Азизова, после чего спросил:

— ЧТО ДЕЛАТЬ?

Приятель тут же ответил:

— НИЧЕГО. ЖДАТЬ.

— ЧЕГО ЖДАТЬ-ТО? — спросил я. — ЗВУКА СНАЙПЕРСКОГО ВЫСТРЕЛА?

— НЕ ЗНАЮ. ДУМАЮ, БУДЕТ ЗВОНОК ОТ ГУБЕРНАТОРА, — ответил Приятель и отключился.

Я в недоумении вышел в большой зал, где на меня воззрились все члены штаба, включая Ершевского, который уже совершенно протрезвел.

— Давайте подождем немного, — сказал я. — Все, что могли, мы уже сделали.

Потянулись тяжелые минуты напряженного ожидания. Это время я коротал, рассматривая присутствующих. Столяров тупо уставился в стол, хрустя костяшками пальцев, которые трещали как автоматные очереди. Тополянский с деланным безразличием отхлебывал коньяк, причмокивая языком.

Гайдук нервно ходил по комнате с заложенными за спину руками и о чем-то напряженно размышлял.

Джаванидзе и Яровой пытались вести какое-то подобие светской беседы, которая явно не клеилась.

Веселов положил перед собой трубку сотового телефона и крутил ее, как юлу, со скукой наблюдая за этим занятием.

Больно было смотреть на Ершевского, который сник и как-то внутренне расклеился. Он положил на стол свои холеные руки и уткнулся в них лбом.

Несвежая, помятая белая рубашка завершала общее впечатление разрухи, царящей в душе этого человека.

Так прошло полчаса. Наконец Гайдук перестал ходить по комнате, подошел ко мне и тихо спросил:

— Ну что? Ждать, видимо, больше нет смысла.

Надо ехать договариваться. Условия теперь диктуют они.

Я сказал:

— Дайте мне еще один шанс. Через пять минут я дам вам ответ.

Я уже было направился в маленькую компьютерную комнату, как в зал вбежала секретарша и крикнула Ершевскому:

— Вас к телефону.

— Кто? — резко встрепенувшись, спросил Георгий.

— Губернатор, — ответила она.

Мы всей толпой рванулись в кабинет Ершевского. Георгий включил селекторную связь и сказал:

— Слушаю. У телефона Ершевский.

В динамике раздался голос:

— Это Ямцов. Губернатор… Поздравляю тебя, Георгий Михайлович, с победой… Заслуженной победой… По Коровинскому избирательному округу… Желаю тебе потрудиться на благо народа, не подвести своих избирателей, работать в тесном контакте с исполнительной властью. Интересы у нас общие.

Ершевский несколько секунд молчал, потом наконец сказал:

— Я ничего не понимаю… Полчаса назад звонил Азизов и наговорил бог знает что. Я был очень удивлен подобными заявлениями и…

— Азизов? — удивленно спросил губернатор. — Сейчас, секунд очку…

В трубке помолчали несколько секунд.

— Он здесь у меня в кабинете сидит, — продолжил Ямцов, — и говорит, что никому не звонил и понятия не имеет, о чем идет речь… В общем, ерунда это все… Шутка, наверное…

Интонации голоса Ямцова были радостными и успокаивающими.

— Ты же знаешь, у нас шутников много! Как напьются, так и начинают куролесить…

И уже более серьезным тоном продолжил:

— Надеюсь, ты понимаешь, что у нас такого быть не может…