Я откинулся в кресло и предался раздумьям. Не век же Приятелю мучиться интеллектуальной работой... Я попытался восстановить всю картину событий уже глазами Приятеля.

Итак, „проболтался“ я в начале апреля. Примерно спустя две недели Вонюков сообщает своей жене, что он занят неким проектом, который позволит существенно улучшить их жилищные условия. В начале мая он совершает первую атаку на Приятеля, но неудачно. Получить программу, которую он ищет, ему не удалось. Вернее, ищет-то не он, ищут чеченцы и Меньшова, а скорее всего даже загадочный господин Носсадов. Приятель же, забросав меня воззваниями об опасности, которые я игнорировал, пришел к выводу, что необходимо защищаться самому. Путем логических размышлений он пришел к выводу, что необходимы ложные программы. И сочинил их аж две.

В конце мая, двадцать девятого числа была совершена вторая хакерская атака, которая закончилась, по уверениям Приятеля, тем, что – хакер получил ложную программу. Загадка же заключается в том, что Вонюков именно в этот день находился в деревне в Ульяновской области на похоронах дяди. Учитывая низкий уровень компьютеризации и модемизации наших сельских населенных пунктов можно предположить, что совершить данную атаку он не мог. Значит, был еще один хакер, выполнявший задание других заказчиков. Причем Приятель уверял, что атака была совершена более профессионально, чем в первый раз.

И, наконец третий раз Приятеля „хакнули“ вчера. Естественно, Вонюков, поскольку к этому времени был уже мертв, произвести атаку был не в состоянии.

Если вернуться мысленно в прошедший апрель, то можно прийти к выводу, что в жизни лиц, с которыми я имел дело в последнее время, этот месяц связан со множеством удивительных событий. Именно в этом месяце Тарасов посещает Дмитрий Живосалов.

Я выяснил у Ирины, что обслуживанием компьютеров в их салоне красоты изначально занимался Авдонин, но с апреля в силу того, что Меньшова поссорилась с ним, пришлось привлекать к этому делу Вонюкова. Удивительно, но ссора совпадает с тем временем, когда в Тарасов приезжает Живосалов и когда Вонюков сообщает жене о новом проекте. Скорее всего, Авдонин по каким-то причинам не захотел связываться с Меньшовой, которая пыталась привлечь к хакерским действиям именно его как более грамотного компьютерщика. Этим и объясняется их ссора.

Приятелю пришлось сильно потрудиться, но ему удалось побывать в Соединенных Штатах, в Милуоки, где он залез в персоналку возлюбленной детективщика Эллы Кузнецовой и обнаружил там страстное послание Живосалова.

Почему две атаки Авдонина столь разбросаны по времени – одна в конце мая, другая – аж в середине июня? Все очень просто: он ждал приезда Живосалова, который, по всей видимости, был посредником между ним и своей возлюбленной Элис Смит в Штатах. Именно к Живосалову, который остановился в Тарасове у своего друга-собаковода Семенова, Авдонин и заезжал тем будним днем, когда меня угораздило за ним следить. А на следующий день Дмитрий, используя компьютер в квартире своей бывшей жены, перекачал изобретенную Приятелем игру в Штаты.

Весьма странными выглядели действия чеченцев в прошедшую субботу. Но только на первый взгляд. Ибо с исчезновением Вонюкова им нужен был другой хакер, который постарался бы выполнить проваленное первым задание. И Авдонин согласился и украл программу для двух заказчиков одновременно.

Однако, нешуточные страсти разгорелись вокруг нас с Приятелем. Вряд ли неведомые силы успокоятся, получив те суррогаты, которые не без юмора были изготовлены Приятелем. И по его же совету решил посетить двух действующих лиц развернувшейся трагикомедии. Единственный вопрос – каким образом убедить этих господ в том, что они ошиблись адресом и что никакой программы не существует вовсе. Приятель думал на этот счет недолго:

Я посмотрел на файл и все понял – ну конечно, первое апреля! Это же просто шутка!

Найдя наконец верное для себя решение проблемы, я поднялся с кресла и вышел из дома, намереваясь нанести визиты тем людям, к которым у меня еще оставались кое-какие вопросы.

Я припарковал свою „пешку“ возле дома на Соколовой и поднялся на четвертый этаж. Галантно поздоровавшись с госпожой Меньшовой, которая встретила меня в вечерней косметической маске, я сразу же спросил:

– Ну что, я неплохо пошутил, да?

Маска недоумевающе выставилась на меня.

– Людмила Петровна, – снисходительно сказал я. – Зачем было привлекать Вонюкова к краже несуществующей компьютерной программы? Можно было просто спросить у меня. Я бы и даром вам ее отдал.

Я заметил, что маска на лице Меньшовой нервно дернулась.

– Первого апреля сего года я посетил одну фирму, и специально оставил там файл с описанием некоей программы, которая якобы позволяет раскрывать преступления. И надо же, мне поверили! Поверил ваш сумасшедший Бакаев, который хотел получить за это деньги, продав ее куда-то за границу. Поверили вы, поверил покойный Вонюков... Я хочу подарить вам программу под названием „Пишем детектив“ на память, – и вынул из пакета коробку с дискетами. – Попробуйте написать что-нибудь, когда выйдете на пенсию. Может быть, вы станете второй Агатой Кристи.

И, наслаждаясь немой сценой, уже по-деловому спросил:

– И самое последнее. Я хочу получить деньги за свою работу.

Меньшова смотрела на меня открыв рот. Я молча ждал, когда у нее пройдет оцепенение. И вдруг она запрокинула голову назад и начала медленно сползать на пол. Я подхватил директора салона красоты на руки и отнес в комнату. Принеся ей воды и приведя ее в чувство, я спросил:

– Так как все-таки насчет денег?

– Я решу этот вопрос в течение недели, – слабым голосом сказала Меньшова и отвернулась к стене.